 |
У меня уже другая музыка.
Совсем другая. Не та, не наша, не их, ничья вообще.
На ночь целую совершенно иных, не таких, как раньше.
Красивых, сочных, у которых под ногами пыль клубьями и в глазах столько ада, что странно даже.
И они меня целуют иначе. Не так, как ты, твое это море, твой этот очень горячий асфальт, твой этот и гул электричек.
они целуют меня не наотмашь, так, что потом распухают губы и долго болит голова. Они целуют меня не так остервенело, что все нервы в голове выстраиваются в ровные гусельки. Они не целуют меня миллиардами буков, из которых можно выложить дорожку вокруг солнечной системы, не меньше. Не так робко, не так на морозе, не так украдкой на лестничном пролете, не так под курткой с высокой температурой. Не так, что изнутри хлещет кипящий мазут, сутками, неувиденными неделями. Сочится из трещины, подбираешь пальцем, облизываешь и кривишься.
Не так, мое солнце. Уже прошло столько, что дети начинают сами ходить, ездить на велосипеде и считать вслух до 20.
И мне скоро столько лет, как тебе тогда.
В следующей жизни мы поменяемся местами снова.
The people in the street are saying
There’s never gonna be another
Woh… never gonna
Never gonna be another like you
|
|
