Данный сайт продается. По всем вопросам писать на verstalschik(@)thejournal.ru

Дневники: shapker

TheDiary.ru

личные дневники
.

shapker: «Мы скрываемся под нашими масками и бежим от себя самих. Ветряные мельницы, с которыми мы ведем борьбу, когда-нибудь окажутся именно нашим отражением»



Свидание Le noir

- Какие места тебе нравятся? Куда ты хотел бы сходить? – с неподдельным интересом и осторожностью спросила ты. В голосе чувствовалось любопытство с долей скрытности, будто бы ты хотела сделать шаг навстречу, но опасалась, что тогда я узнаю твои намерения. Ты была настоящей, очень осторожной и при этом любопытной кошкой.
«Салат "Теплое желание" – это цукини, говяжья вырезка, куриное филе, сыр Пармезан, салат Руккола с заправкой из соуса Песто» – подумалось мне. А еще я вспомнил, точнее ощутил на языке фантом Сибаса запеченного на гриле с овощами ассорти из томатов, баклажан и цукини, в ароматных специях, с украшением из свежих овощей и зелени… Пожалуй, ты та самая, которую я ждал всю свою жизнь и которую искал на пяти континентах, и пожалуй я приглашу тебя на свидание, которое ты не забудешь никогда, потому что оно будет самым необычным в твоей жизни.
Некоторые воспоминания, которые приходят к нам, заметны только лишь по тонкой и таинственной улыбке, возникающей на наших губах. Мы всматриваемся во что-то, и припоминаем то, что когда-то видели, что когда-то испытывали или ощущали. Но что если ты безумно хочешь чего-то, стремишься к этому, преодолевая сотни незначительных и сверх трудных преград, а в итоге этого не получаешь? Может ли подобное вызвать у тебя затем легкую и чарующую улыбку? Ведь именно ее я хотел бы увидеть на твоих устах.
Тебе безумно интересно, какой я, как я выгляжу, какого цвета мои волосы, ты волнуешься от мысли, что сможешь увидеть меня, заглянуть мне в глаза, увидеть мои губы, понаблюдать, как мои пальцы перебирают салфетку, когда я задумываюсь. Ты бы хотела узнать, такие ли длинные у меня ресницы и такой ли глубокий и серьезный взгляд. Но самое главное, тебе бесконечно любопытно, как я одет и какая у меня внешность в целом. Если это так, то я приглашаю тебя на свидание! Пойдем со мной, но позволь мне распорядиться твоим временем и пригласить тебя в такое место, где ты ничего обо мне не узнаешь. Ты захочешь увидеть меня, но этому не суждено будет произойти, тебе хочется встретить меня, то ты не увидишь ни моего облика, ни моей одежды, ни моих глаз. Это будет встреча, которая запомнится тебе навсегда, потому что она окажется самым странным и непонятным свиданием в твоей жизни. Просто доверься мне!
Это место находится в самом центре Москвы, но там ты ничего не увидишь. Этот ресторан – место нашей встречи, но мы не увидимся там с тобой. Le noir – вот место нашей встречи! Ты закажешь что-то очень вкусное, с дивным ароматом трав и поджаренного мяса, но ты никогда это блюдо не увидишь. Ты безумно захочешь посмотреть на меня, но всё, что тебе останется делать, это протянуть руку и ладонью понять меня. Только ладонью, которой ты ощутишь мои губы, ласкающие твои пальцы, только губами, прикасающимися к моей шее, только грудью, прислоняющейся ко мне.
Войдя в ресторан, ты почувствуешь дискомфорт, потому что колкая бездонная темнота сразу бросится тебе в глаза. Ты вдруг не увидишь ничего, как будто бы ты вошла в иной мир через маленькую дверь, которая сразу закрылась за тобой. И только темнота встретит тебя зияющей бездной. Вдруг ты почувствуешь, как тебя ведут, и голоса, отдаленные, словно бы потусторонние голоса посетителей будут раздаваться откуда-то. Темнота начнет обволакивать тебя, завораживать своей таинственностью. Она раскроет все твои комплексы, все твои страхи и потаенные эмоции. Ты будешь в мире, где ты не увидишь ничего. Ты окажешься во мраке.
Но прошу тебя, не бойся. Темнота не может причинить тебе боли, пока ты сама ее об том не попросишь. Она всего лишь обнимет тебя и примет к себе. Садясь за столик, ты услышишь мой голос. Он будет немного грубоват, ты почувствуешь, что я не выговариваю букву «р», ты услышишь легкое волнение в моем голосе, но не сможешь меня увидеть. Тебе захочется тепла, безумно захочется закутаться под одеяло и прислониться к кому-то, но по кругу будет только пустошь бездны. Я попрошу тебя расслабиться, ведь весь мир – это место, где мы сейчас сидим. Просто наслаждайся темнотой. И когда ты начнешь слышать музыку, когда ты окажешься на моей волне, когда темнота сможет тебя обаять, ты поймешь смысл нашей встречи. Закажи себе чего-нибудь!
Любопытство твоё возьмет верх, и тебе захочется понять, кто же перед тобой сидит. Ты будешь безуспешно искать источники огня, чтобы увидеть мое лицо. Я начну завлекать тебя, я буду рассказывать, я приоткрою тебе маленькую дверцу в свой собственный мир, когда ты начнешь щуриться от яркого света. Тебе захочется узнать больше, но мрак снова скуёт твой взор.
Не бойся, ведь тебе интересно, как бы ни сгущались темные краски! Я буду рассказывать тебе о скорости, о движении, о полете, я поделюсь с тобой теми эмоциями, которые переполняли меня, когда я летел через Атлантический океан, и о том, что я чувствовал, погружаясь на большой барьерный риф близ Австралии. Но что это, ты делаешь движение рукой и находишь мою руку на столе. Будто бы это было случайно, но ты дотрагиваешься до меня, ощущаешь тепло моей ладони, и сразу отдергиваешь руку. Ведь это было неправдой! Ведь ты даже и не думала дотрагиваться до меня!
Тебе становится немного холодно. Ты начинаешь ежиться от волнения и сквозняка. Позволь мне взять твою руку. Я хочу погреть ее. Ты даже не видела меня никогда, и сейчас смотришь на мрак, повсюду, но доверяешь мне свою руку. Как можешь ты незнакомцу в каком-то странном совершенно темном ресторане доверить свои изящные пальчики? Я согреваю тебя прикосновениями, ты рассказываешь о чем-то постороннем, ощущая, как я грею твои ручки, и вдруг чувствуешь ладонями мои губы. Я целую тебя, твои руки, чтобы они не замерзли. Ты слегка замолкаешь, но после продолжаешь непринужденную беседу. Если бы ты знала, что ты для меня сейчас значишь!
Тебе всё еще прохладно, и ты нащупываешь в темноте меня, обнимаешь и прижимаешься к моему телу. Оно довольно горячее, а сердце бьется очень быстро. Оно всегда бьется быстро, аритмично, тревожно… Ты обвиваешь вокруг меня руки и прислоняешься ко мне так нежно, как тебе хочется. Никогда не видя меня, ни разу не заглядывая мне в глаза, ты прикасаешься ко мне в абсолютной темноте. Становится приятно от того, что рядом больше нет пугающего мрака, а мгла, окутывая нас, больше создает уют, чем опасность. Тебе хочется обнять меня еще более страстно, и тут ты целуешь меня, вслепую находя мои губы. Ты целуешь меня, а моя рука ложится к тебе на колено. Ты чувствуешь мои прикосновения, но в голове твоей кружатся тысячи мыслей, врезающихся друг в друга и создающих салют. Эмоции переполняют тебя. А почему бы и нет? Ведь такое свидание бывает лишь раз в жизни. Сейчас ты отдашься моим поцелуям, а завтра уже будешь знать, какой я. Ведь после этой встречи ты пригласишь меня домой, отметишь мою оригинальность с выбором ресторана, и предложишь побыть с тобой еще.
- Я не могу, - отвечаю тебе на твои мысли. – Давай притормозим. Нам некуда спешить…
Но ведь есть куда, и ты это знаешь. Если бы я видел твое возмущение, которое так красит твою милую мордашку! Если бы я знал, как ты недовольна тем, что я остановил тебя! Ты начинаешь злиться, ведь так хочется быть рядом, чтобы тебя обнимал человек, который так тебе нужен, которого ты так долго искала. И вдруг «я не могу»… Плохо ориентируешься ты в темноте, но понять, что ты достойна и продолжения, это же можно! Если бы ты знала, что до свадьбы я никогда ни у кого не останусь…
Давай, сделай резкий шаг, дерзай! Ведь ты не из таких, кто будет ждать и умолять! Ты не будешь просить о чем-то!
- Тогда прощай! – произносишь ты громко и безжалостно, и срываешься со своего места. Быстрой походкой, стуча каблуками, ты идешь к выходу в абсолютной темноте, как будто бы знала это место всегда и каждый день сюда ходила.
Выйдя на улицу, ты не можешь удержаться, и из глаз вдруг брызнули слезы. Ты бежишь к машине и ревешь, как тогда, в детстве, когда впервые потеряла… И уже сидя в машине, ты думаешь о том, что весь мир для тебя в миг перевернулся, а тот человек, который сделал это для тебя, остался там. Он всё еще там, в le noir, в темноте…
/// 03.10.2009 03:18 // Комментарии: 8 / 03.01.2010 01:17
/// Комментировать



Ich bin loswerdet

Пройдя через десятки чужих миров, я частенько путал их названия. Жилища, окружение, чувства везде называли по-разному, хотя они чаще всего были такие же, как везде. Те же кошки… Я их встречал везде, и везде они вертели своими хозяевами как хотели.
/// 23.09.2009 02:08 // Комментарии: 10 / 05.10.2009 06:52
/// Комментировать



Ахматова

Он обнимал ее, целовал светлые волосы, прикасался руками к ее шее и пытался заглянуть в глаза, которые она отводила и прятала от него. Ее глаза были заплаканы, ресницы увлажнились, и слезы текли по щекам, а она все стыдилась их и старалась не показывать ему.
- Я люблю тебя. Ты мне очень нужна. Без тебя я не смогу жить, - шептал он еле слышно. Его губы чуть дрожали при каждом слове, а глаза смотрели на нее так пристально, будто пытаясь заглянуть в ее пасмурную отчего-то душу. Ее лицо было так близко, он упирался в ее голову носом и говорил, но казалось, что ее не было рядом, словно перед ним сидела лишенная чувств женщина, которую он совсем не узнавал.
- Грудь предчувствием боли не сжата,
Если хочешь, в глаза погляди.
Я люблю только час пред закатом,
Ветер с моря и слово «уйди».
Эти слова она произносила отсутствующим каким-то потусторонним голосом, глаза ее смотрели в пустоту перед собой, как будто бы не моргали, а по чуть припухшим щекам не переставая скатывались крупные слезы. Он обнял ее, прижал к себе и почувствовал, как рубашка увлажняется от ее слез. Ему безумно до боли в груди и вакуума в голове хотелось обнимать ее, сжимать в своих объятиях, чувствовать ее тело, ощущать ее грудь, прижимать к себе ее голову, целовать ее плечи и гладить ее спину, и сжимать столь сильно, что она не смогла бы говорить ничего вообще. Ему хотелось защитить ее от всего мира, от каждого человека, который мог причинить ей страдания. Он стал жадно целовать ее лицо, ее влажные глаза, щеки и безучастные губы.
- Мне все равно теперь. Клубится Енисей,
Иль солнце так сияет.
А синий блеск возлюбленных очей
Последний ужас застилает.
- Хватит! Перестань так говорить! Хватит говорить эти бессмысленные слова! Послушай, Анна, поговори со мной! Пожалуйста… Не уходи от меня. Тише, перестань. Я тебя безумно люблю и никогда не отпущу. Только прекрати считать себя ею.
Она отстранилась от него и закрыла глаза ладонями. Никто ее не понимал, никто не хотел увидеть в ней ту, какой она была на самом деле. Все считали ее врушкой и лгуньей. Никто не хотел понять, что она действительно Анна, и что просто так получилось, она стала ею, проснулась однажды и поняла это.
Кто мог бы понять ее, поверить в то, что несмотря ни на что она была настоящей, действительной Анной Ахматовой.
Он всегда был в ее жизни, всегда рядом, всегда с нежностью смотрел на нее, целовал ее руки, каждый пальчик ее, всю свою жизнь старался посвятить ей. Не было ни одного случая, когда этот мужчина бы отверг ее или сказал грубое слово. Анна звонила ему поздно ночью или очень рано утром, звонила с совершенно незначительным вопросом или с очередной проблемой, и он всегда выслушивал эти тысячи слов, миллионы фраз, которые она до его появления говорила просто в пустоту. Он всегда был с ней рядом.

Холодный лед, искусственный созданный руками человека, он сковывал землю и будто ожидал своего часа, момента, когда он сможет что-то сотворить. На катке было множество людей, которые веселились, радовались мгновению, улыбались друг другу и целовались. Они и не подозревали, с какой ненавистью этот лед обозревал их.
На льду чуть запорошенном снегом были целые толпы людей, которые поддерживали друг друга на коньках, катились по льду быстро и медленно, и смеялись. Среди толпы была ее маленькая миниатюрная фигурка, несколько выделявшаяся своей отрешенностью и одинокостью. Он подъехал к ней на коньках и взял за руку. В его прикосновениях было столько заботы, что она, улыбнувшись, чуть не упала. Он обхватил ее за талию, и они медленно стали катиться по льду. Она неуклюже переставляла стройные ножки, а он держал ее. Все, что она запомнила в тот момент, так это его присутствие рядом, его нежные объятия и теплую щеку, прислоненную к ее щеке. Это все, что ей удалось унести из прошлой жизни.
А потом она решила поехать сама, чуть отстранилась от него и разжала руки. Ей хотелось самой попробовать катиться на этом дивном катке под романтическую музыку, и совсем без него. Он отпустил ее и с улыбкой наблюдал, как она самостоятельно катится на фигурных коньках. Ей на миг вспомнилось стихотворение Анны Ахматовой, какое-то красивое и звучное, подходящее под этот момент в ее романтичной жизни. И в этот самый момент, когда она сделала плавное движение вперед, на нее налетел какой-то подросток и сшиб с ног. А потом она почувствовала сильную боль в висках и помутнение.
Анна ударилась головой об лед с такой силой, что сознание пропало, погрузившись в темную мглу, поглощавшую все вокруг нее.
А потом она услышала четкий громкий голос:
«Всё расхищено, предано, продано,
Черной смерти мелькало крыло,
Все голодной тоскою изглодано,
Отчего же нам стало светло? »
Этот голос возник ниоткуда, он заглушил звуки музыки, окружавшие ее прежде. И в этом властном, одиноком и уверенном голосе она почувствовала саму себя. Слова звучали громко, но не пропадало ощущение, что Анна сама произносит их:
«Ждала его напрасно много лет.
Похоже это время на дремоту.
Но воссиял неугасимый свет
Тому три года в Вербную субботу.
Мой голос оборвался и затих -
С улыбкой предо мной стоял жених.
А за окном со свечками народ
Неспешно шел. О, вечер богомольный!
Слегка хрустел апрельский тонкий лед,
И над толпою голос колокольный,
Как утешенье вещее, звучал,
И черный ветер огоньки качал».
Сколько же было цинизма в этом потустороннем голосе, звеневшем в ее ушах, сколько же было иронии, отчуждения и насмешки! Чуть затихая, этот женский голос усиливался, проникал под кожу Анны, всасывался в ее кости, пронизывал ее насквозь. Вспомнился ее лучший друг. А ведь он действительно был всего лишь другом. Она не любила его и только позволяла себя любить. И когда он пытался хоть даже намекнуть на свои чувства, она переводила все на шутку, на невозможность, на их разницу в возрасте, на что угодно, но только не на серьезность. А сейчас? Теперь только звенящая тишина и пустоши в голове. А в этих пустошах селится и селится этот странный совсем не ее голос.
Никогда бы Анна не сказала, что она любит этого человека, никогда бы не призналась себе в этом. Пусть он делает для нее все, пусть обнимает ее, это будет для него вознагражденьем, пускай целует ее похолодевшие щеки, берет теперь на руки и несет к выходу с катка, оставляя на торжествующем льду тонкую струйку крови тянущуюся с ее головы. Он слишком молод еще, чтобы все понять. Ее сердце ведь всегда было заперто на ключ. Ведь все это игра, которую она всегда воспринимала с коварной ухмылкой на пухленьких губах!
«И белые нарциссы на столе,
И красное вино в бокале плоском
Я видела как бы в рассветной мгле.
Моя рука, закапанная воском,
Дрожала, принимая поцелуй,
И пела кровь: блаженная, ликуй! »
Он любил ее трепетно, любил ее ласково, когда она не любила его. И любил ее страстно, когда случилось то падение на катке, когда она перестала любить целый мир. Его жизнь будто бы разделялась на две половины. Если представить существование человека как фотографию, которую разорвали пополам на две части, то на одной изображались две фигуры, его и Анны, которые стояли поодаль друг от друга. На другой же половине она была рядом с ним, но в то время, как его руки обнимали ее, ее словно не было рядом, она исчезала со снимка, хотя и была в нем. До падения, когда она ударилась головой об лед, он был другом, милым заботливым и очень приятным человеком, всегда готовым помочь ей, всегда участвовавшим в ее жизни. После же она лишилась разума и превратилась в Ахматову.
Никто никогда не сможет понять, отчего один человек испытывает чувства, а другой этих чувств лишен. И никто никогда не узнает, почему любовь может быть безответной и такой жестокой. Но мы хотим верить, хотим обладать, даже если это причиняет нам боль. Отчего же не обладать тем, что не принадлежит никому?

- Упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова,
Справлюсь с этим как-нибудь.
У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить.
А не то… Горячий шелест лета,
Словно праздник за моим окном.
Я давно предчувствовала этот
Светлый день и опустелый дом.
У меня сегодня много дела: надо память до конца убить… надо снова научиться жить. Надо мне тебя любить, да желанья нету у меня такого. Надо снова научиться жить…
Она все говорила и говорила, смотря в потолок и сжимая пальцами одеяло. А он целовал ее, обнимал и гладил. У нее текли слезы, а он все пытался остановить ее безумные слова поцелуями, хотел остановить это помешательство языком, пробивающемся сквозь губы к ее языку, и гладил ее волосы. Ему очень хотелось заставить ее поверить в настоящее.
- Уже безумие крылом
Души накрыло половину,
И поит огненным вином,
И манит в черную долину.
И поняла я, что ему
Должна я уступить победу,
Прислушиваясь к своему
Уже как бы чужому бреду.
Вот она начинает гладить его спину, тихонько прикасаясь к его рубашке своими ладошками. Вот она подставляет под его поцелуи свою шею, прижимает его к себе и словно забывается в его объятьях. Он расстегивает ее джинсы, приспускает их и гладит ее ножки. Он хотел бы пойти дальше, но она резко вырывается из его рук.
И не позволит ничего
Оно мне унести с собою
Ни милую прохладу рук,
Ни лип взволнованные тени,
Ни отдаленный легкий звук --
Слова последних утешений.
Так продолжалось несколько месяцев: она то приближалась к нему: позволяла прикасаться к себе, гладить свои волосы, прислоняться щекой к животу, проводить ладонью по груди и целовать себя, то отдалялась, крича и декламируя стихи Ахматовой. И всегда она была убеждена в том, что никакой другой Ахматовой не существует, кроме ее самой. Анна считала себя единственной поэтессой, фамилию которой в клинике теперь знали все. И когда он пытался ее переубедить, она злилась и ненавидела его. Он смирился с ее помешательством, сидел у ее постели и слушал, слушал, слушал. Ее губы, которые он целовал только что, произносили тысячи строк, миллионы слов чуждой ему женщины, а он все слушал ее, веря только своим чувствам. Когда-то, уже совсем давно, она была с ним, хотя и не любила его: ее слова были обращены к нему, а ее прикосновения предназначались другому. Теперь же она была с ним, все ее слезы, которые она безучастно проливала, пока он ее целовал, все ее движения и каждый взгляд предназначались только ему. Наверное, только это успокаивало его.
Таблетки, которые он давал ей, приносили определенный эффект. Она уже не так часто убеждала его в том, что она Ахматова. Но когда она все же говорила ему о том, что она, он соглашался с ней. Сидя у ее ног, он целовал ее руки, прикасался губами к ее пальчикам, целовал ее тонкую кожу ладоней и смотрел в ее красивые зеленые глаза. Он любил гладить ее руки.
- Так гладят кошек или птиц, - говорила она,
Так на наездниц смотрят стройных…
Лишь смех в глазах его спокойных
Под легким золотом ресниц.
Она стала ему верить, позволяла ему любить себя, но всякий раз, когда он делал попытку вернуть ее, отдалялась. Ее выздоровление длилось довольно долго. Он приносил ей таблетки, ублажал каждый ее каприз и кормил ее. И со временем она адаптировалась к новой жизни, где ее прошлое и ее настоящее срослись воедино. И в этой новой жизни он был тем связующим звеном и тем стержнем, на который она опиралась.
Со временем все забыли о ее болезни, ее воспринимали, как талантливую поэтессу, ее любили за ее дар, ее потрясающую гармонию, которую Анна вкладывала в слова. Люди стали ценить творчество Анны, а он просто млел, когда она декламировала стихи перед обширной аудиторией. Он перестал давать ей таблетки, потому что они вводили ее в депрессию. И на его поцелуи она отвечала ответными, ласковыми прикосновениями губ. Хоть глаза ее и казались все время заплаканными и тревожными, она чувствовала себя намного лучше, чем раньше. Все позабылось. Через несколько месяцев ее выписали из клиники. Все позабылось, но однажды он просто не выдержал.
Однажды она проснулась среди ночи и в тревоге бросилась к телефону. Набрав какой-то номер, она вслушалась в гудки, и, когда на звонок ответил незнакомый голос, Анна произнесла:
Ты все равно придешь - зачем же не теперь?
Я жду тебя - мне очень трудно.
Я потушила свет и отворила дверь
Тебе, такой простой и чудной.
Прими для этого какой угодно вид,
Ворвись отравленным снарядом
Иль с гирькой подкрадись, как опытный бандит,
Иль отрави тифозным чадом.
Иль сказочкой, придуманной тобой
И всем до тошноты знакомой, -
Чтоб я увидела верх шапки голубой
И бледного от страха управдома.
Мне все равно теперь. Клубится Енисей,
Звезда Полярная сияет.
И синий блеск возлюбленных очей
Последний ужас застилает.
Это было ее последнее стихотворение. В ту ночь Анна звонила по десяткам телефонных номеров, которые брала откуда-то по памяти. Она набирала номер и произносила этот стих. А после, когда в ответ слышала недовольные голоса или гудки, говорила: «Я Анна Ахматова. Я действительно Ахматова. Вы что, не верите мне? ! Я Ахматова! »
Под утро она набрала его номер телефона. Уже рассветало, он лежал на постели, совсем не покрывшись одеялом, как вдруг зазвонил телефон. Еле дотянувшись до трубки, он ответил на звонок.
- Я жду тебя - мне очень трудно.
Я потушила свет и отворила дверь
Тебе, такой простой и чудной.
Так близко подходит чудесное
К развалившимся грязным домам…
Никому, никому неизвестное,
Но от века желанное нам.
Он положил трубку на стол и закрыл глаза. Как же ему надоело ждать, как же было тяжело годами слышать одно и тоже, видеть перед собой развалины собственных иллюзий! Как же ему было больно чувствовать одно и тоже столько лет. И наверное, именно поэтому сейчас он лежит в постели не один. Именно поэтому, скорее всего, он понимает, что его жизнь – это не разорванная на две части фотография, а совершенно иной снимок. И на этом снимке он, а рядом белокурая яркая девушка. Вот прямо как сейчас, она лежит рядом и спит. В полудреме эта женщина обняла его и ближе придвинулась к его груди. Анна… как бы он мечтал, чтобы рядом была именно она. Но она никогда не принадлежала ему, и поэтому ее стих, тот самый, «К смерти» он не стал слушать. Положив трубку, он обнял эту белокурую особу и забылся в предутреннем сне.
Наверное, так и должно быть.


/// 03.05.2009 03:26 // Комментарии: 27 / 31.07.2009 22:54
/// Комментировать



Мое путешествие в Австралию

Когда мы говорим о сказке, о сказочной стране или просто о чем-то удивительном, то в воображении появляются диковинные животные, такие мягкие и пушистые, что хочется бесконечно долго лапать их и жамкать, тискать и любить, появляются бескрайние поля и невообразимые деревья, лианы, оплетающие собой другие деревья, возникают глаза женщины, в которые сразу влюбляешься, и представляешь себе чистый океанический воздух, бескрайний пляж, на котором нет ни души, влажный мягкий песок. Когда задумываешься о своем маленьком настоящем рае, о месте, где хотел бы очутиться вот прямо сейчас, вот через миг, когда стены душного офиса вдруг раздвинутся, а из окна повалит живая зелень чего-то настоящего, тогда понимаешь, что такое место очень далеко, и отыскать его невообразимо сложно. Хочется бежать, срывая на себе одежды, кричать и рваться из самого себя, из тех условий, тех рамок и ограничений, просто бежать босыми ступнями по влажному песку навстречу океану, который бы встретил теплой водой и ярким слепящим солнцем. Но иногда понимаешь, что убежать никак не получится, потому что руки будто прикованы к клавиатуре ноутбука, а глаза всегда будут смотреть только в монитор. И тогда лишь на мгновение закрываешь глаза и задумываешься о тех нескольких днях в году, о тех единичных минутах, из которых складываются две недели того незабываемого времени, ради которого ты живешь – ради отпуска.
Мы собрались в путешествие 27 декабря, ровно через сутки, как у меня случился очередной день рождения. Было немного обидно не получить подарков на работе: я напек огромную корзинку шоколадных печений, и очень ждал подарков от всех, а в итоге получил только один от ослепительно красивой девушки. Но на следующий день я сам сделал себе подарок – в день отлета в Токио я собрал средства и поехал покупать на них британские фунты стерлингов. И в тот момент, когда я проделывал операцию по покупке валюты (которая принесла мне после январского обвала рубля значительные деньги) я понял, что до отлета самолета остается совсем мало времени. С пачкой денег я рванул домой, представляя, насколько сильно волнуются родители. Ведь наш самолет на Токио отлетает всего через несколько часов!!!
Солнце, скорее всего, слепило глаза нашему пилоту, потому что было довольно жарко для зимы и слишком ясно. Кризис еще не вдарил по водилам так, как сейчас, поэтому на дорогах было много машин. В Дьюти Фри я купил бутылку виски Джек Дениелс, которую уже по традиции беру с собой в любое путешествие, но, к сожалению, опять же по традиции совсем не прикасаюсь к ней. В самолете меня очень удивило, что на спинке каждого кресла есть телевизоры, и можно смотреть самые последние фильмы, потягивая горячий чай и наслаждаясь видом из окна самолета.
В Дьюти Фри я купил шикарные солнечные очки с совершенно необычным орнаментом, напоминающим блестящих ящериц. Эти очки мне очень понравились, хотя немного вульгарны. Кому-нибудь подарю. А вообще я возлагал особые надежды на то, что в Москве можно будет зайти в магазинчик Лладро, фигурки которых я собираю. Но теперь этот магазинчик закрылся.
Токио
Мы приземлились в Японии во второй половине дня. Небо показалось мне совершенно особенным в Токио: как и все вокруг, оно казалось миниатюрным, несколько камерным, будто выгравированным на маленькой тарелочке с японскими мотивами. Я лишь на миг вгляделся в него, после чего обратил внимание на необычайную организованность и услужливость японцев. Они все время улыбались, кланялись и старались всячески помочь нам. Мы по дурости оставили одну из сумок на выходе из аэропорта (10 часов перелета сыграли свою роль) , и когда спохватились, то, вернувшись на место, увидели, что наша сумка не была оставлена на произвол судьбы, ее положили отдельно и будто бы приготовили для нас. Это было странно, но вызвало большое восхищение у меня. И хотя английский японцы знают совсем уж не очень, они старались помочь все время, ведь мы были их гостями.
Удивительно, но я уже давно взял на вооружение эту политику в работе – стараться помочь и сделать все, что смогу, чтобы человек, кто по работе нуждается в моих услугах, был удовлетворен. Я прочитал об этом впервые в книжке Йакокки: «почему американцы не добились таких успехов в автопромышленности, как японцы? Потому что на предложение работы если американец отвечает, что это не его дело, то японец спрашивает, чем он может помочь».
В Токио воздух довольно загазован, хотя это не так чувствуется, потому что город продувается ветрами японского моря, и такое загрязнение, как в Бангкоке, не ощущается. Город совершенно чистый, будто бы каждый метр его убирают ежеминутно маленькие миниатюрные роботы. Даже в аэропорту я ощутил, насколько все подчинено порядку и контролю. Миниатюрные деревца встретили нас еще когда мы выходили к автобусу. Абсолютная дисциплина: никакого бардака, так присущего российскому менталитету, никаких проблем с регистрацией и никакого мусора. Тогда я стал понимать, насколько японская нация отличается от всех иных. Чистота, на которой помешаны они, поразила меня! Удивительные дороги, гладкий асфальт, никто не обгоняет и не подрезает, никаких ветхих домов, какие могут встретиться на пути из Шереметьево, и удивительные здания, будто бы из будущего.
Токио – очень высокотехнологичный город. Высотные здания, возведенные на каждом сантиметре города, поразили меня. Город раскинулся на огромном пространстве. При этом каждый дом имел свою особенность, свою необычность и индивидуальность. По размерам большинство домов обноподъездные и пяти-шести этажные. При этом в сочетании с великолепными много и многоуровневыми развязками, похожими на больших змей, этажами ползущих над головой, создавали ощущение монументальности. Глаза разбегались и в голове все перемешивалось, когда мы ехали по третьему или четвертому уровню этих развязок. И куда ни посмотри, везде домики и домики. Их были тысячи, миллионы высоких и маленьких зданий и зданьиц, построенных будто одно на другом. Потом мы въехали в Сити, и не было конца моему восторгу, когда я увидел эти бесконечно высокие небоскребы. Конечно, это не Чикаго, каким я увидел его впервые, когда болела шея от постоянно смотрящей вверх головы, но в Токио меня поразило, как же технологичны эти здания, сколько в этой архитектуре веяния нового, обновленного, чего-то бесконечно современного. Мы ехали на автобусе, а я старался вглядываться в лица проходящих по улицам людей. Японцы даже в выходной день все время чем-то заняты, куда-то шли, чем-то занимались и что-то делали.
Их творческий подход, подход инопланетянский, необычный, особенный проявлялся во всем, начиная от строительства множества развязок в маленьком городе и заканчивая едой. Вообще к еде и к пище различных стран у меня особое отношение. Я считаю, что по кухне той или иной страны можно сказать о нации в целом и о духовности или бездушии того или иного народа. Когда мы вышли на прогулку, было удивительно смотреть на тысячи маленьких ресторанчиков, встречавшихся на каждом шагу. И в каждом на витрине были выставлены эти необычные японские блюда: тарелки с разноцветными произведениями искусства. Действительно, когда смотришь на это великолепие, глаза разбегаются в разные стороны! Каждое японское блюдо, как и каждый садик, как тот, что был в нашем отеле, это скорее произведение искусства, это шедевр, от которого впадаешь в эстетическое блаженство. Японцы едят рыбу. В Японии кроме рыбы и риса мало что есть что поесть. Конечно, также экзотичные шпажки с нанизанными на них кусочками какого-то странного и странно вкусного сладковатого мяса. Но больше всего на рынках и в супермаркетах – рыбы.
Японцы очень необычны. В их культуре, которая по сути необъятна, чувствуется тонкость и очень большая глубина. Даже когда я в магазине подумал о том, чтобы конфет купить в подарок всем, я нашел совершенно необычные пакеты со странными разноцветными конфетками с пупырышками. Других не было. В коробках продаются очень яркие веселые сладости с иероглифами. По вкусу они напоминают лукум, но намного вкуснее. Сейчас доедаю пачку!
В тот день мы поехали в один из районов Токио – Шибуйю. Или нет, на Шибуйе мы не были, а на такси доехали до Нариты. Или Ханеды… Да какая разница? ! В первый день в Токио мы побывали в самом сердце города!
Миллионы людей, миллионы японцев окружали меня, когда я стоял на улице и вглядывался в яркие заманивавшие покупателей витрины Токио. Людей было так много, что казалось, будто я стоял не посреди Токио, а в толчее московского метро в час пик (где-нибудь на Пушкинской) . Я стал приглядываться к японцам. Они очень любят моду: практически все были одеты очень модно и ярко, у многих барышень были очень красивые сумки, элегантная одежда хорошего покроя, а макияж японок вводит меня в шок, настолько он красив. Ранее я часто задумывался о красоте японских женщин. И всегда приходил к выводу, что мне совершенно не нравятся женщины азиатской внешности. И очень много раз спорил это этот счет со своим другом, который просто влюблен в японок. Но когда я увидел столь изящных, стройных и по-своему самобытных женщин, я кардинально поменял свое мнение. Японские женщины несравненно красивы. Мы с мамой стояли в отеле, ожидая ключей от номера, когда я увидел, как к рецепшн подходит некая особа… Она была невообразимо красива! Элегантное черное пальто, черные волосы забраны сзади, четкий яркий макияж, строгость во всем виде, но при этом очень милая улыбка прикалывали к ней мой взгляд. Я просто не мог оторвать глаз от такой необычной и ослепительной красоты. В японках нет той возбуждающей красоты, о которой можно было бы вести речь. Напротив, они привлекают симпатией, внушают чувство больше эстетическое, чем физическое. Хочется всматриваться в такие черты лица, медленно влюбляться в тонкость внешности. А как мужчина, я могу сказать, что внутри возникало чувство, что хочется быть покоренным такой женщиной, отдать ей свое сердце.
Интересный момент, который сразу бросался в глаза – практически все японки обладают одной особенностью. Когда я был в Бразилии, то сразу подметил, что очень многие бразильянки являются обладательницами широких бедер. В Токио же сразу бросилось в глаза, что японки обладают кривыми ногами.)) Но это никак не смутило меня, потому что лица их похожи на лица ангелочков, в которых хочется влюбляться.
На следующий день у нашей группы была вводная экскурсия по Токио. Мы посмотрели на небоскребы, пообедали даже на одном, посетили буддийский храм, обстановка которого была более чем аскетическая. Я побывал рядом с королевским дворцом и погулял в главном парке Токио. Познакомился с японской культурой, нам рассказали о шибуки – театр так себе))) .
Вообще о Японии можно говорить, как о стране странностей. Мне все показалось странным в той или иной мере: и магазины, где я предполагал заняться широкомасштабным шоппингом, но сразу понял, что цены на технику в Японии выше, чем в Москве, в полтора раза, и культура, столь странная, что я могу только очень аккуратно о ней говорить, и архитектура, которая поражает, но поражает больше до недоумения, чем до восхищения.
Я побывал в японских супермаркетах – это похоже на базар! Техника развалена повсюду, огромные телевизоры, какие-то игры, множество непонятных устройств, таких как рамка для фотографий с электронной начинкой: можно устанавливать любую фотографию, и она будет появляться на экране. Множество компьютеров было развалено по всему гипермаркету, фотоаппараты, которые еще несколько лет не появятся у нас. Но что больше всего меня поразило, находилось не в магазинах и не в музеях, больше всего меня поразил унитаз!!!
Это невообразимо! Когда мы пришли в номер отеля, я открыл дверь ванны и чуть не упал – прямо передо мной стоял шикарный унитаз, к которому была прикреплена электронная панель с кнопками. Унитаз кремового цвета, как уважаемый господин, стоял посреди ванны. А когда я сел на него, я почувствовал, что мне тепло! Унитаз оказался с подогревом. Но мое восхищение забило ключом, когда я нажал на кнопку и почувствовал, что унитаз сам подмывает, причем тремя разными способами, затем спрыскивает освежителем и чуть ли не подтирает! Было настоящим удовольствием сидеть на этом чуде техники, которое как будто думало за меня. Стоило нажать кнопку, как я ощутил себя королем, которого моют, греют и чуть ли не одевают на унитазе! Невообразимые ощущения. Только японцы могли придумать такой унитаз, который бы делал все, что только душе угодно! Я остался более чем доволен после того, как вышел из ванной комнаты свежим, чистым и веселым! И главное, что на протяжении этого знакомства с унитазом он все время подогревался!
Япония навсегда останется для меня одной из самых удивительных стран. Стоит только вспомнить, как, бродя по супермаркету, можно было поразиться этим маленьким коробочкам с едой и сладостями, каждая из которых напоминала картину Кандинского. Каждая коробочка представляла собой ячейки, в которых лежали разноцветные вкусности так, что казалось, будто они образовывали некий шедевр. Когда открываешь такую прелесть и садишься кушать, то ощущаешь себя в саду бансай. Никогда не забуду того смешения чувств, когда я увидел Статую Свободы! Оказывается, в Токио стоит третья Статуя Свободы! И вышло так, что я ее увидел! Когда-то давно я посетил впервые Париж и был поражен, что там находится Статуя Свободы, затем я побывал в Нью-Йорке, и у меня даже фотография есть, где я кричу от счастья при виде Ее. А теперь я увидел третью в Токио. Вид на один из токийских мостов, который очень похож на Golden Gate, заставил меня замереть от восторга. Люблю все американское, и готов признаться в любви к Статуе Свободы. Кажется, она с интересом приняла меня)
Япония встретила нас серьезным гостеприимством, уважением и чистотой, поразила предметами, которых я никогда не встречал в жизни, дала почувствовать вкус совершенно иной жизни и проводила с ощущением полнейшего восторга.
Мы взошли на самолет, я уселся смотреть очередной фильм (вроде бы это был «Хэнкок») , заказал себе что-то вкусное и попросил двойную порцию, если останется. Я всегда в самолетах запрашиваю двойную порцию, потому что по-настоящему смакую еду в полете. Когда мы взлетели и пролетели около двух часов над японским морем, я почти не обратил внимания на слова капитана корабля, который очень извинялся за что-то. Но когда я увидел, что на карте на мониторе наш самолет летит в обратную сторону в Токио, а не в Сидней, я забеспокоился и стал вслушиваться в слова капитана. Мы пролетели от Токио два часа по времени, после чего самолет резко развернули и направили назад. Это было ужасно! Когда я узнал, что у нас отказал один двигатель, и капитан принял решение возвращаться, не было предела моему негодованию. 30-го декабря 2008 года мы летим не в Австралию, а возвращаемся в Токио!
Оказалось, что отказал один двигатель. Я уж подумал, что самолет сейчас рухнет в Японское море, и на том можно забыть о том, как я буду дарить все эти подарки, которые накупил в Токио. Это была очень нервозная посадка, самолет просто рухнул на посадочную полосу. Нас аккуратно вывели из самолета. Такого я еще никогда не видел: не было бардака, паники, толпы народа, который бы скопился где-нибудь и роптал. Не было ни одного возмущенного человека, потому что японцы не позволили никому возмущаться, они организовали наш выход из самолета и размещение в отелях так безупречно, что можно было только молчать и поражаться! Всех быстро сопроводили в автобусы, раздали документы на посадку на следующее утро, чуть ли не спать уложили! Мы прибыли в отель недалеко от аэропорта, нам дали возможность покушать, организовали шикарный ужин с европейской и японской пищей, каждому дали 5 минут телефонного разговора с любой точкой мира бесплатно, и очень извинялись за этот инцидент с отказом двигателя. Лично я после всего этого готов был расплакаться и упасть в ноги к японскому королю, умоляя его о возможности получить японское подданство!
На следующее утро всю группу довезли до аэропорта, быстро организовали регистрацию, после чего мы направились шоппить!))) Уже во второй раз за два дня в Дьюти Фри в Токио)
Через 10 часов на новом самолете мы добрались до Сиднея!
Сейчас уже ночь, я сижу дома в Москве, поедаю эвкалиптовый мед из Австралии огромной ложкой и вспоминаю тот вечер. Это был первый вечер в Сиднее. Я разместился в номере отеля и решил сразу пойти на пляж. Было уже 11 часов, когда я вышел на пустую улицу и сразу почувствовал вкус Тихого океана. Что-то невообразимое! Я перешел дорогу и спустился на пляж. Было совершенно темно, только ночные фонари освещали отдельные участки пляжа. Где-то рядом кричала веселая австралийская беззаботная молодежь. Я снял ботинки и босыми ногами побрел к океану. В нос сразу ударил запах океанической воды. Его нельзя сравнить ни с чем: очень резкий привкус рыбы, цветов и влажности. Эти запахи соединялись воедино и заманивали. В сочетании со звуком волн, которые робко накатывали на песчаный берег, создавалось ощущение какой-то нереальной полнейшей настоящей свободы. Запах настолько увлек меня, что я остановился у самой воды и вдохнул его. Хотелось в ночи превратиться в птицу, затрепетать, и, вздымая крылья, полететь в ночь Тихого океана.
Мои ноги обдало теплой водой. Я даже поверить сначала не мог! Ведь в Рио, когда я стоял у воды, Атлантика была ледяная! Здесь же вода совершенно теплая…
Около двух часов я шел по песку в неизвестном направлении, вглядывался в темный океан, дышал свежим воздухом и думал о себе. Потом остановился, сел на прохладный песок, помешав своим присутствием молодой парочке, которая целовалась в темноте, стал всматриваться в небо. Жирные чайки пролетали над моей головой, а мне хотелось поменяться с ними местами)
Какой же вкус у Австралии? Вот сейчас, лакомясь сотами, я могу сказать, что это вкус экзотического австралийского меда. Нежный мягкий вкус, полный запахов цветов, остающийся на языке незабываемой сладостью и удовольствием. И беззаботность, потому что мед у меня всегда ассоциировался с детством, таким беззаботным и приятным. Жаль, что у меня только одна маленькая баночка сот осталась. Надо было взять 5 кг. Если бы мне встретился человек, которые летит туда, то ему бы не повезло, потому что я бы заказал ему 10 пачек мяса кенгуру и 6 кг австралийских медовых сот.
Сидней
Для меня этот город навсегда останется местом, где я впервые увидел розовые бриллианты. Я держал их в руках, и руки мои реально тряслись при этом. Такое было ощущение, что я держу в руках кольцо с розовой слезой той женщины, которая кто-нибудь появится в моей жизни. Мы посетили магазин розовых бриллиантов. Просмотрев скучный фильм о добыче бриллиантов и опалов, пошли шоппить бриллианты. У меня закончились слова, они иссякли, потеряли какой-либо смысл, на глаза наворачивались слезы, руки стали влажными, а по телу пробегала легкая дрожь, когда я прикоснулся к кольцу с большим розовым бриллиантом.
This is for your girl? - спросил у меня молодой парнишка, который был продавцом в магазине.
Я ответил, что да, я бы хотел подарить такое кольцо девушке, которую бы любил. Он что-то начал мямлить, а я сказал: The price is good but all depends on how much do I love my girl. На это он рассмеялся и согласился. Я держал в руках что-то совершенно невообразимое: розовый бриллиант переливался всеми немыслимыми цветами, какие только можно представить, розоватость его была настолько чарующа, что я почти заплакал. Розовый бриллиант будто создавал музыку, музыкальную ауру вокруг себя, я слышал эту нежную ласковую мелодию, эту протяжную легкую и такую милую песню, которая говорила о любви, о самой сильной любви на земле. Бриллиант переливался, как любой другой, но при этом в камне преобладал розовый цвет. И мне действительно захотелось никогда не отпускать это колечко, держать его в руке всегда. Я любовался им, хотя сначала боялся очень к нему прикасаться. Но парнишка предложил мне его взять в руки, и у меня возник невообразимый соблазн. Розовые бриллианты, они символизируют соблазн, и когда всматриваешься в переливы, в розовый оттенок, будто бы смотришь на элегантную сексапильную женщину, которая при этом претендует на то, чтобы стать твоей женой. Она подмигивает тебе при первом знакомстве, сама хочет познакомиться, прикасается к твоей руке, будто случайно+ И потом вдруг неожиданно целует тебя. Я смотрел на розовый камень и ощущал это. Кротость, нет вульгарности и разврата, какой меня всегда манит в бриллиантах, какая-то потусторонняя молодость, симпатия, и очень яркое ощущение легкости. Потом консультант подозвал девушку, она вроде была японкой, и он надел на нее этот камень. И как только она показала на свет свою нежную руку, я просто не смог оторвать взгляд от той фактуры, от идеального сочетания, от милой ранимости, которую вызывал камень на руке девушки. На моих устах запечатлелась улыбка, такая хитрая и такая простая. Я улыбался, потому что от розового бриллианта у меня потекли слюнки, и сердце колотилось, как бешеное. А ведь эти камни добывают в Австралии.
Я спросил о стоимости. Мне на калькуляторе посчитали 14 тысяч австралийских долларов. Это по сути копейки за такую прелесть. Если бы была та, которая достойна этого кричащего счастья, то я бы купил кольцо. No, I think all depends also on how much does the girl love me - произнес я и засмеялся. Розовый бриллиант похож на маленького ребенка, вызывает такое чувство. Хочется держать его в руках и смотреть, любоваться им, целовать его и наслаждаться недоступной красотой. Сейчас я очень жалею, что не купил это кольцо. Пусть даже нет той, которой я подарил бы его.
После посещения магазина бриллиантов из памяти смывается экскурсия по городу, история основания его, достопримечательности, башня, даже сиднейский мост не так значим. Но все же должен сказать, что город мне понравился. Хотя возникает очень резкое ощущение провинции. Сидней, да и Австралия в целом напоминает провинцию Европы и США: город состоит из различных маленьких городков, которые объединились. Только Сити кажется значительным, а все остальные районы - это маленькие городки, мне очень напомнившие Лотошино, где я провел детство. Я обратил внимание, что в центре очень много помещений сдается в аренду, то есть арендодатели пытаются сдать в аренду, вывешивая объявления. Это последствия кризиса, и это самый яркий признак - когда вывешивают объявления об аренде самых вкусных хлебных помещений. В аренде я уже более двух лет, это моя профессия, и поэтому для меня это было значимым.
Сиднейская Опера - это то самое здание, с которого я начал ощущать себя в удивительном мультфильме про маленькую рыбку-клоуна. Мы вышли на площадь перед Оперой, и мое дыхание прервалось. Это здание - что-то совершенно невообразимое в архитектуре: формы его, эти раскаты и грация, необычайность и гармоничность, в Опере будто бы играла музыка, вид этого строения переносил меня в тот мультфильм, и все казалось мультяшным. Я прошел чуть ближе к зданию и стал разглядывать его. Большие витражи, резкие черты его словно ритмичные звуки, резали в клочья сложившиеся представления об архитектуре. Я был заворожен, у меня не осталось никаких слов, но только легкая улыбка на губах. Никогда не видел ничего более модернистского и ничего более революционного. Я побывал в Чикаго, а потому мое закаленное сознание мало чем можно удивить, потому что в Чикаго я встречал такие строения, которые завораживали так, что во рту пересыхало (как храм семи религий) , но здесь, рядом с Сиднейской Оперой я почувствовал, что в этом мире осталось что-то такое, что очень тяжело себе объяснить. Красота неописуемая! Затем мы сели на пароход и поплыли по заливу. Меня поразил знаменитый сиднейский мост, на котором меньше чем через сутки нам предстояло увидеть новогодний фейерверк. Я стоял на палубе и вглядывался в очертания города, в небоскребы и мост, который был столь гармоничен, столь было сложно поверить в его правдоподобность. Я всегда ценил архитектуру и наслаждался красивыми мостами совершенно разных стран. Но то сочетание здания Сиднейской Оперы и моста привело меня в неописуемый восторг.
Новый год
В 6 часов вечера мы сели на паром. Корабль курсировал по Сиднейскому заливу, где моему взору открывались красоты города. Было много выпивки и музыки. Я вглядывался в эти здания, мы проплывали мимо Оперы, под мостом и чувствовалось, что более изумительного нового года быть не могло. Но поскольку у меня проходила акклиматизация, я просто заснул на стуле на корабле. Пока родители активно напивались и получали удовольствие, поливая нижние этажи водой и алкоголем, я просто спал. В девять часов меня разбудили, и я понаблюдал салют. Сквозь сонные глаза я увидел необычайный фейерверк, небо разрывалось в тысячах огней, потрясающий вид на Сиднейскую Оперу и мост заставил меня окончательно проснуться. Салют был в двух сетах: сначала в 9 часов вечера, а потом в 12. Какие желания я загадывал? Их было множество. Очень многое я хотел получить в 2009-м году: мне хотелось, чтобы все было хорошо в бизнесе, чтобы я не потерял работу. Но больше всего мне хотелось того, чего, скорее всего, желала для меня одна очень хорошая девушка. Она сказала мне, что загадает для меня желание в Новый год на другом континенте планеты. И в тот момент, когда я смотрел на салют и яркую звезду, подвешенную на мосте, я почувствовал, что этот милый человек тоже желает мне этого.) . Когда мы сошли с корабля в 2 часа ночи уже в 2009-м году, сотни людей гуляли по улицам Сиднея и что-то кричали. И мне хотелось кричать вместе с ними, обнимать того единственного человека в этот момент, который был бы со мной, доверять кому-то, чувствовать нежность и тепло, и быть счастливым. Этого захотелось столь сильно, что я почувствовал, как чуть-чуть колит сердце. Мы шли по улицам, бесчисленным улицам Сиднея, а я обращал внимание, что в очень многих зданиях в самом центре вывешивают объявления о сдаче помещений в аренду. Казалось, что мы заблудились. Никак было не найти дорогу к нашему отелю. Сидней представлялся провинциальным городком, где маленькие дома, чуть если отойти от центра, все были на одно лицо. Мы зашли на какую-то улицу, карта не говорила нам ничего, и прохожие, встречавшиеся нам на пути, будто сговорились и показывали все новую и новую дорогу в неправильном направлении.
Потом удалось поймать машину и доехать до отеля. Ночь была очень интересной, а на следующий день нам предстояло поехать на экскурсии, бесчисленное количество экскурсий.
На утро мы отправились в парк диких животных. В целом моя мама захотела поехать в Австралию только из-за одного - чтобы увидеть и потрогать коалу. В Австралии очень много парков. И оказалось, что в нескольких из них можно не только посмотреть, но и подержать на руках маленьких и очень сонных животных - коал. Австралия удивила меня и очень поразила одним лишь – доступностью экзотических животных. Я даже представить себе не мог, когда летел эти 20 часов на самолете, что будет настолько нереалистично просто и свободно протянуть руку и прикоснуться к такому, от чего мурашки по коже бегут – к настоящей живой коале! Когда я увидел этих животных, моему восторгу не было пределов: такие сонные мягкие и вкусные животные, которые сидят на деревьях и все время спят. Можно было подойти к такому существую с пушистыми плюшевыми ушками и милым носиком, дотронуться до него и ощутить мягкую шерсть, пожамкать его, помять и всего гладить до тех пор, пока не отгонят надсмотрщики. Коалы – очень сонные животные. Они обитают на деревьях и всю жизнь едят эвкалиптовые листья, они совершенно безобидны и отличаются тем, что очень любят спать и секс. Господь наделил самцов коал двойными половыми органами, и поэтому они очень любвеобильны. Их беззаботная жизнь происходит на деревьях, но их мохнатые попки быстро улепетывают, когда в лесах начинается пожар. Коалы спят все время, и все время в совершенно умилительных необычных позах, над которыми я ржал, когда пришел в парк. Но самое волнующее случилось, когда мне дали на руки живого коалу, который обнял меня коготочками и стал таращиться в камеру, пока нас снимали. Я обнял его толстенькое тельце и с нежностью засунул нос в его мягкую шерстку. Как ребеночек он был. Так и хотелось покусать его, облизать всего и целовать, гладя все время. Будто плюшевый!
В частных паркам в Сиднее мы встретились с множеством ленивых кенгуру. Кстати, мясо кенгуру очень вкусное, несколько сладковатое, мягкое, как шейка свинины, и очень нежное. Мне понравилась кенгурятина более чем! Но я отметил, что в парках можно обнимать и целовать этих кенгуру повсюду. Они пытались удрать от меня, но я схватил одного за хвост и присел на него, пока меня фотографировал папа. У кенгуру очень тонкие ручки, которые я тоже подержал с умилением.
Я увидел впервые в Сиднее настоящего Тасманийского Дьявола!!! Необычайное существо, к которому я проявил большую нежность. Хотя считают его падальщиком, мне он показался очень симпатичным. Чем-то, наверное, схож с нами, с киенами)) Такая мордочка милая, красавчик.
На следующий день мы направились в так называемые Голубые Горы. Интересно, что они покрыты зарослями эвкалипта, который размножается только когда наступают пожары, и под воздействием температуры высокой эвкалиптовые семена лопаются и просыпаются на землю. Если бы не было пожаров и огня, то эвкалипт не смог бы расти. Так, я понял, что без разрушения не может быть созидания, без огня не было бы новой поросли, и без разрыва не может быть счастливой любви. Нужно оставить то, что потеряло смысл, и дальше, разрушив все, растить свои чувства. Огонь в этом помогает)
А голубыми горы называются потому, что эвкалипт выпускает в воздух особенные испарения, которые со стороны сгущаясь над горами образуют видимость некой голубизны, покрывающей их.
У нас была удивительная поездка на канатной дороге. На высоте сотни метров мы медленно ехали в маленькой кабинке над лесом, которому 130 миллионов лет. Воздух был столь чистый, а красота вокруг столь неописуема, что я подумал о людях, которые мне очень дороги. И так захотелось, чтобы они были рядом… Лес будто жил, словно говорил со мной тысячами криков птиц, звуками животных самых невиданных, таких как косовары, и общался со мной запахами, которые нельзя было сравнить ни с чем. В тропическом лесу произрастают многие растения, которые меня поражали. Это и «Подожди немножко», и лианы, которые опутывают за свою жизнь до 15 деревьев, и, сжимая в объятиях своих стволы этих деревьев, убивают их. И мне так захотелось, чтобы моя компания за свою жизнь росла выше и дальше распространяла свои щупальца, безжалостно удушая конкурентов. У растения это способ выжить, потому что оно цепляется за стволы деревьев, оплетает их и так растет вверх. Моя компания должна расти и душить всех вокруг, всех конкурентов точно также. Но в Реинфоресте (тропическом лесу) есть некое дерево, которые стоит особняком от всех. Оно очень благородное, высокое и ровное. И ствол его абсолютно чист, не обвит никакими другими растениями. Оказывается, оно приспособилось так, что отшелушивает от коры маленькие чешуйки и сбрасывает их. Поэтому любое ползучее и удушающее не может на ствол этого дерева покуситься, потому что спадает. Наверное, в бизнесе тоже к некоторым лучше не подходить, подумал я, когда услышал об этом благородном и статном дереве в лесах Австралии.
Я познакомился с культурой аборигенов Австралии. Жалкое зрелище, не более. Я европеец!) Но меня поучили бросать бумеранг! Для детей прикольно.
После мне предстоял перелет к Голд Кост.
Голд Кост.
Это курортный район Австралии. Чем-то очень напоминает Палм Бич и Майами в США. Огромное количество дорогих бутиков, небоскребов-отелей, и сладкой жизни. Там я купил большую часть подарков своим: опалы, Сваровски, духи Шанель, Жадор и прочие вещи, типа швейцарских часов и всяких сумок из кожи кенгуру. Там же купил шкуры кенгуру нам домой.
Когда мы прилетели, я вышел из отеля и сразу побрел к побережью. Мог ли я тогда представить, с чем мне предстоит встретиться через 15 минут…
Это было самым удивительным и необычным, с чем мне пришлось столкнуться в Австралии. Было сложно представить, и сейчас тяжело восстановить в памяти то, что случилось. Я вышел к побережью Тихого океана. Были большие волны, которые накатывали на песчаный берег. И совсем никого. Гладкий золотистый песок под сильным ветром чуть поднимался и летел в лицо, засыпал мои кроссовки. Бесчисленные песчинки создавали маленькую песчаную бурю. Это было как представление для меня. Волны становились все более угрожающими, они накатывали на берег, подбирались ко мне все ближе, а после отступали. И совершенно никого на пляже. Я шел вперед, в никуда, вдоль побережья, просто шел, смотря вдаль, в желтую полоску песка и синий океан. Сложно описать те чувства, которые я испытывал. Абсолютно пустой пляж. И гул тысяч волн, песчаная буря и я, бредущий по песку вдоль океана. Как будто бы я попал на минуту в свой собственный рай. Или преисподнюю. Я медленно шел, не замечая, как на очках скапливались песчинки, шел, не думая ни о чем. Было как-то свободно и легко. Воздух океана наполнял мои легкие свежестью и легкостью. Хотелось идти и идти не останавливаясь и не думая ни о чем. Через миг мне показалось, что кто-то идет навстречу мне. По песку шла девушка. Я не различал ее лица, не видел ее фигуры, но чувствовал, что навстречу идет кто-то очень и очень важный для меня. Я шел вперед, а силуэт девушки отдалялся. Она будто шла ко мне, но при этом с каждым моим и ее шагом она отдалялась. И тогда я понял, что на этом пустынном пляже я в миг шагнул в свой собственный рай, в свое чистилище, в то место где-то в душе, куда я приду однажды, но очень и очень нескоро. И там я просто буду идти по песку в совершенном одиночестве, буду идти навстречу своему ангелу-хранителю. И она будет идти навстречу мне. Полагаю, что когда мы встретимся на том пляже, то займемся любовью))
После я вернулся назад, пройдя около двух километров.
На следующий день мы посетили три парка аттракционов. Я слетел вниз в свободном полете с 37-го этажа, пролетел по нескольким мертвым петлям на горках, взлетел на огромную высоту и потом опять же в свободном падении полетел вниз. Мы посмотрели фильм «Шрек» какую-то специальную серию в 4D исполнении, где, когда осел чихал, то руки спрыскивало водой, а когда они летели на драконе, то наши кресла вертело и крутило в такт их движениям на экране. Забавно это было. Подумалось, что можно было бы изобрести 4D эротику, где можно было бы воссоздать все, что было на Шреке.
Но конечно, Голд Кост – это шоппинг, которым я наслаждался, который смаковал, который лелеял все эти дни. Столько магазинов, столько всяких вещей. Я увидел в одном магазине самую красивую женскую сумку, какую видел когда либо. Она была из павлиньих перьев и стоила порядка 10 тысяч. Мне очень понравился кошелек, но уж слишком дорого он стоил для кожи ската. Опять сережки и часы с опалами и еще чем-то. Целые сумки всякого барахла!
А после мы полетели в Кернс.
Кернс
Этот город стал для меня местом Большого Барьерного Рифа и удивительного путешествия к кораллам Тихого океана.
Австралия стала для меня страной доступности. Я мог прикоснуться ко всему, к чему захотел, не было никаких запретов! Как в сказке, я мог протянуть руку и потрогать самое нежное и мягкое существо на земле – коалу. Мог увидеть фейерверк, который сравним разве что с бразильским, который я видел в Рио. Я мог удовлетворить свой эстетический голод, наблюдав архитектурные раскаты невероятности Сиднейской Оперы. И мог купить опалы, которых в Москве уже две недели вообще найти в ювелирных не могу. Но самое удивительное – это Большой Риф, куда мы приплыли на яхте.
Сначала я поплыл на подводной лодке, наблюдал сотни кораллов, диковинные подводные растения и рыб. Я такого не видел никогда! А после надел костюм против ядовитых медуз, которые в бесконечном количестве плавают на рифе, и поплыл. Вода была очень теплая, а красоту такую описать просто невозможно. С маской и трубкой я плыл по кораллам, захлебываясь соленой водой, наблюдал тысячи рыб и самые красивые кораллы, какие видел когда либо.
Но самое интересное началось, когда из костюма я достал припасенный с собой хлеб для рыбок. Тогда я совсем не обратил внимание на то, что рыб кормить на рифе запрещено. Достав пару кусков, я начал прикармливать маленьких полосатиков, которые мило покусывали мои пальцы и проплывали перед глазами. Мой хлеб совсем размяк в костюме, и крошки стали выплывать из-под меня, образуя вокруг съедобную ауру. В миг я стал похож на человека тысячи рыб, ведь они окружили меня и стали поедать крошки. А я с дурацкой улыбкой подкармливал их, наслаждаясь гармонией с полосатиками. И тут вдруг ко мне стремительно стала приближаться большая зубастая рыба, которая злобным жадным взглядом посматривала на меня. Она подплыла совсем близко и цапнула крупный кусок хлеба. Потом стала кружить вокруг и хватать выползавшие из-под меня куски. Я немного смутился, ведь у рыбы были зубы и злой взгляд. Зубатка какая-то! Тут я понял, почему нельзя кормить рыб в воде, ведь они могут цапнуть. Куски хлеба так и ползли из моего костюма, а я в отчаянии барахтался в воде и захлебывался, пока не понял, что эта рыба немного побаивается меня. Тогда паника утихла, и я стал кормить ее остатками хлеба. А когда на миг отвернулся, почувствовал, как она куснула меня за пальцы, в которых оставался последний кусок. Неприятное чувство.
А ближе к той барже, к которой нас привезла яхта, рыбы кормились, и там были рыбы размером с полтора метра. Ужасно было бы, если бы мои крошки увидело такое животное. Они бы растащили меня в несколько минут, сожрали бы за место хлеба!
Кроме Рифа в Кернсе мне запомнился пляж и океан, где я за все путешествие только один раз только и искупался. Вода была теплой, соленой и приятной. Однажды я гулял на пляже ночью, сел на песок и, взглянув в темное ночное небо, подумал, что оно отличается от московского, очень разнится. В нем было что-то вечное. И что-то мягкое, как шерсть коалы или шкурка кенгуру, которую я привез в Москву. В этом небе была умиротворенность, которой мне так не хватает. Мне захотелось вернуться в Австралию еще раз. И потому в последний день я вышел на пирс и бросил монетку в океан, загадав желание. Так я делаю всегда, в каждом путешествии. И иногда возвращаюсь, как тогда в Испанию.
Эпилог
Австралия встретила меня с теплом и уютом, которого я ждал от нее. И Австралия показала мне и дала прикоснуться к самым своим дорогим сокровищам. Я немного обидел эту страну, но за это я прошу прощения у нее. И все же это Новогоднее путешествие на всю жизнь запомнится яркими бликами розовых бриллиантов, отблесками салюта в Сиднейской бухте, сонными глазками коалы и бесподобными красотами Рифа. И я точно знаю, что когда-нибудь вернусь сюда.
Теперь Перу!
/// 26.01.2009 03:08 // Комментарии: 31 / 18.09.2013 18:50
/// Комментировать



Tango

Медленная музыка звучит поначалу где-то далеко, совсем неслышно, будто украдкой пробираясь к нам, к нашим телам, к нашим душам. Музыка проникает в нас, заводит, овладевает нами. Мои глаза наполняются страстью, блестят, пожирают тебя. Я беру тебя за руку и приглашаю выйти из-за столика и пройти со мной. Ты видишь, как мне хочется привлечь тебя, показать тебе что-то очень важное для меня. Ты соглашаешься пойти, но еще не знаешь, насколько я сильно увлечен. Ты выходишь из-за столика и с вызовом смотришь на меня. И что я могу предложить тебе? Как я могу вести, если во всем я уже проиграл? Ты сделала мне тысячи вызовов, сотни раз ты предлагала мне вести тебя, танцевать рядом, увлекать тебя, но я не дал тебе шансов. И вот теперь я предлагаю тебе? Да что я могу предложить? !
Но ты соглашаешься, в последний раз, выходишь на середину и вызывающе смотришь на меня, с насмешливой улыбкой, с неверием, с сарказмом. Музыка усиливается, гармонично звучит, чуть перекатываясь по всему пространству, натягивая струны между нами. Она создает ритм, столь важный для меня. Ведь я не могу без ритма, я не умею вести себя правильно без него. Ты хочешь видеть во мне того, кем я не стану! Ты пытаешься вылепить из меня свою игрушку, с которой поиграешься и выбросишь. И поэтому сейчас только улыбаешься моим движениям. Ты доиграешься! Я обещаю.
Резкий поворот головы, por una cabeza, руки расходятся в разные стороны, гармоничная музыка сменяется напряженностью и тишиной, струны натягиваются еще сильнее, натягиваются между нами, между нашими телами. Ты видишь, как я смотрю на тебя, видишь блеск в моих глазах, в каждом движении настойчивость и страсть. Я делаю несколько движений, несколько резких поворотов и смотрю на тебя. Мелодия начинает расти, гармонизируя пространство, разрывая тишину на тысячи обрывков. Ты принимаешь мой вызов. Движения танго завладевают тобой. Ты берешь мою руку, прикасаешься щекой к моей щеке, сжимаешь мою ладонь, начинаешь вести. Я не позволю тебе этого сделать! Я не дам тебе покоя, женщина! Только не здесь, только не в этот момент, когда на нас смотрят люди. Им не понять этого языка, они не узнают, о чем мы будем говорить сейчас. Язык танца чужд этим господам.
Я обнимаю твою талию, придерживаю тебя, и подаюсь вперед. Ты прогибаешься над моей рукой, смотришь вперед, и тут же я резко возвращаю тебя к себе. Ты никуда не уйдешь! Ты будешь со мной, и я не позволю тебе смотреть на других!
Я предлагаю тебе, но ты выбираешь, и если ты выберешь не меня, то я развернусь и уйду, оставлю тебя. Но ты смотришь с интересом, твои плавные движения эротичны и легки. Ты проводишь ладонью по моей спине, я поддерживаю тебя, ты прислоняешься коленкой к моей ноге, прислоняешься ко мне своим телом, пальчиком дотрагиваешься до моего подбородка, после чего цинично отстраняешься.
Каждое движение твое говорит о том, чего ты хочешь, как нужна тебе самобытность, чтобы никто не нарушал твоего покоя, не лишал тебя свободы. Ты танцуешь свой танец, одинокий и такой независимый. Потом останавливаешься и смотришь на меня. Я подхожу к тебе и беру твою руку. Ведь танго – это танец двоих, это разговор только для нас. И я не позволю тебе просто заявлять о себе. Это диалог, где я буду вести. Резкий поворот головы, ты с возмущением смотришь на меня, с ненавистью и презрением, которые я принимаю.
Несколько шагов, t, a, n, g, o, два поворота и я веду тебя. Я прогибаю твое тело, но никогда не смогу прогнуть тебя. Близкий взгляд, я чувствую твое дыхание, твою непокорность, ты вырываешься из моих объятий, чтобы танцевать одной. И я вижу, как эти господа смотрят на тебя с восхищением. Они хотят занять мое место. От этого злость, от этого ненависть к тебе, ведь ты даешь им шанс. Я поворачиваюсь и делаю несколько движений под музыку. Все они будут сидеть, пока я не уйду с танц-пола. Никто не посмеет встать! Я выгибаюсь, руками показываю тебе, насколько я хорош. И разве ты уйдешь? Я отворачиваюсь от тебя.
Ты приближаешься ко мне, прислоняешься к моей спине, проводишь руками по моей груди, ластишься ко мне. Плавные движения и резкий поворот. Я не отпущу тебя теперь! Теперь это будет настоящее танго, танец двоих. Я сжимаю твои руки, шаг вперед, два шага назад. Я буду вести тебя, ведь ты позволишь мне. Если ты позволишь, значит ты доверяешь мне. Ведь это так? Доверие через танец, доверие через движения наших рук, наши повороты, мои поддержки. Ты обнимаешь меня. Я подтягиваю тебя к себе, смотрю на твои губы, которые жаждут поцелуя. Но ты его не получишь! Мы будем танцевать. Несколько движений, резких поворотов, и ты вновь прогибаешься над моей рукой.
Наши ладони сплетаются, ты прижимаешься ко мне, прикасаясь ножкой к моему бедру, но я резко отворачиваюсь от тебя. Мне нужна твоя страсть, нужна твоя непокорность, твои пощечины, ведь все это игра!
Ты отворачиваешься от меня, вырываешься из моих объятий и делаешь два шага назад. Я резко подхожу к тебе и хватаю за руку, чтобы закончить последние аккорды. Но музыка не завершается, она пронизывает нас. Мы танцуем вместе, я обнимаю твою талию, смотрю в твои красивые карие глаза и утопаю в них. Еще одно движение, еще одно прикосновение, еще один танец перед тем, как мы расстанемся. И еще одна поддержка, перед тем, как мы будем поглощены страстью навсегда!
Por una cabeza
de un noble potrillo
que justo en la raya
afloja al llegar,
y que al regresar
parece decir:
No olvid, hermano,
vos sabs, no hay que jugar.
Por una cabeza,
metejn de un da
de aquella coqueta
y burlona mujer,
que al jurar sonriendo
el amor que est mintiendo,
quema en una hoguera
todo mi querer.
Por una cabeza,
todas las locuras.
Su boca que besa,
borra la tristeza,
calma la amargura.
Por una cabeza,
si ella me olvida
qu importa perderme
mil veces la vida,
para qu vivir.
Cuntos desengaos,
por una cabeza.
Yo jugu mil veces,
no vuelvo a insistir.
Pero si un mirar
me hiere al pasar,
sus labios de fuego
otra vez quiero besar.
Basta de carreras,
se acab la timba.
Un final reido
ya no vuelvo a ver!
Pero si algn pingo
llega a ser fija el domingo,
yo me juego entero.
Qu le voy a hacer.. !
/// 30.11.2008 03:51 // Комментарии: 40 / 04.07.2009 22:20
/// Комментировать



La puerta esta cerrada

La puerta esta cerrada…
Он ушел, но обещал вернуться.
Однажды он вернется, но мало кто его узнает.
А пока… la puerta все еще катастрофически и безнадежно cerrada.
/// 25.08.2008 22:08 // Комментарии: 23 / 29.08.2008 13:02
/// Комментировать



Признания без слов

Тогда еще не было стольких переживаний, событий, поездок и боли. Тогда я еще даже не думал о том, насколько может быть обжигающим просто поцелуй, насколько много испытываешь эмоций от обычного соприкосновения губ с губами женщины. Тогда я упивался лишь детскими всплесками игривости.
Я долго смотрел на тебя, разглядывал очертания твоего лица, любовался твоими волосами, старался запомнить на всю жизнь твои локоны, длинные ресницы, голубые глаза, так игриво смотрящие в сторону. Я несколько минут упивался твоим видом, твоим обликом и теми женственными черточками лица, которые привлекали меня. Мне нравится смотреть. Я люблю разглядывать тебя, пробегая взглядом по твоей шее, останавливаясь на твоей груди, вновь обращая взгляд на твои губы, такие пухлые и такие красивые. Смотреть на твой носик и любоваться им, затаивая дыхание, наслаждаться твоими естественными морщинками на коже от улыбки, которую ты мне даришь, просто наслаждаться взглядом на тебя становится для меня наркотиком.
Ты заметила, как я смотрел на тебя, и на миг остановилась на мне. Уже, было, отвела взор, но увидела, насколько пристально я гляжу в твою сторону. Ты сделала ответный вызов и стала смотреть на меня без стеснения и мотива, без потаенного желания, просто думая, что я скрою свой бесстыдный взгляд, как только ты меня обнаружишь. Но я не сделал этого. Мы смотрели друг на друга буквально несколько секунд, но казалось, что это продолжается очень долго.
Сердце начинает биться быстрее, руки чуть трепещут, внутри только один вопрос: «А поймет ли она? », и не отрываемый взгляд. Я смотрел на тебя, на твои глаза, а ты смотрела с вызовом на меня. И тут во цвете глаз твоих что-то изменилось: более мягкий нежный взор, более дружеский, и даже в чем-то влюбленный. Ты смотришь на меня уже без агрессии, а всего лишь принимаешь меня, хочешь, чтобы я смотрел на тебя, мечтаешь о большем.
Так было в первый раз. Взгляд женщины, в котором чувствуется эротизм, ощущается сексуальность и притягательность, некая близость на совсем ином, чем материальный, уровне. Можно просто смотреть на тебя, просто облизывать украдкой губы и смотреть, проходясь по твоему лицу глазами и запоминая каждую черточку тебя, дорожа каждой частицей воспоминаний. Ведь ты позволишь? Посмотреть на твои губы, на чуть приоткрытый рот, на белые зубки, на твой носик, такой симпатичный и волевой, на подбородок, до которого хочется дотронуться пальцами, чтобы чуть приподнять твою голову для поцелуя. Мне очень нравятся ресницы.
Затем все пропало. Интимность развеялась навсегда. Это было в первый раз, который навсегда ушел. Больше не было ничего между нами, но твой взгляд, лишь несколько секунд, запомнился мне навсегда.
Я помню этот взгляд, эти глаза. Я был так молод и романтичен. В городе Гюнсбурге мы были всего лишь несколько минут перед отправлением поезда на Мюних. Я вошел в кафе и увидел тебя. Ты стояла за прилавком и посмотрела на меня так, словно увидела как раз того, кого ждала всю свою жизнь. Какого же черта я был так стеснителен! Хотя я таков и сейчас. Этот всепоглощающий взгляд голубых глаз, таких глубоких и бездонных, что в них я утонул сразу же, как только вошел, хотя очень хорошо плаваю. Взгляд, с которым ты смотрела, он притягивал, как магнит притягивает маленькую металлическую пластинку. И я не мог оторваться. Я встал напротив и смотрел на тебя, не в силах выразить никаких мыслей. Мне было как-то одиноко все это время, всю мою жизнь до тебя, до твоего взгляда. Но я не мог тебе сказать этого. Я просто смотрел и в тот момент обожал безупречную красоту твоего лица, твою прическу, твою нежную кожу, и твои глаза.
Потом подошли мои знакомые и нарушили в миг эту интимность между нами. Я отвел взгляд и посмотрел на витрину. Мы что-то выбрали себе, я взял бутылку какого-то виски, и затем сели поодаль. Я открыл бутылку и выпил немного. Когда мы уходили, я пропустил вперед сопровождающих и остался наедине с тобой лишь на секунду, потому что поезд уже подходил к платформе. Я посмотрел на тебя и произнес эти слова: «You are beautiful lady» (вы прекрасная девушка) , но не понял зачем. Может, мне хотелось этот взгляд продлить на всю жизнь? Или мне хотелось остаться с тобой? Или я просто второй раз в жизни почувствовал это возбуждающее ощущение, когда взгляд может быть сильнее по переживаниям, чем даже оргазм.
Взгляд чарующих голубых глаз, такой сосредоточенный и закрытый, непроницаемый. Ты смотришь на меня пристально и не выражая никаких эмоций. Ты даже не моргаешь, но просто глядишь в мои глаза, будто оценивая по своей шкале мое удовольствие. Я в десяти сантиметрах от тебя, упер руки в кровать совершаю такие быстрые и такие сильные движения. Возбуждение между нами, которое играло главную роль, вдруг отошло на второй план. Уже наши слившиеся тела не имеют значения, наши сплетенные руки не кажутся главным и даже наше желание отстраняется от главного сюжета, который разыгрывается между нашими взглядами. Ты смотришь на меня, а я на тебя. Лишь несколько секунд, которые длятся очень долго. Я наслаждаюсь голубыми глазами, твоими губами, которые могу поцеловать, твоими взмокшими волосами, небрежно спадающими на лоб, твоим дыханием, и этим взглядом. Но я так никогда и не смог его прочесть. Слишком закрытый и тайный всегда был твой взгляд. Даже когда я полностью отдавался тебе.
Бразилия, Рио-де-Жанейро. Гора Корковадо. На той площадке я понял, что ведь можно общаться взглядами, ни одного слова не произнося. Тебе я столько хотел сказать, и мои взгляды говорили тысячи слов. Ты стояла с сестрой на площадке перед статуей вздымающего руки над городом Христа, и я смотрел на тебя. Но ты первая меня заметила и стала поглядывать в мою сторону. Мы очень долго смотрели друг на друга, и по силе возбуждения и глубокости сигналов друг другу это нельзя было сравнить ни с чем. Я очень многое хотел сказать тебе. Кстати еще и потому, что ты была из Аргентины, а я был безумно романтичен. А потом я развернулся и ушел как раз в тот миг, когда ты подошла ко мне и захотела что-то сказать.
Взгляды, которые мы бросаем каждый день, взоры людей, которые мы ловим ежедневно и о которых не задумываемся, сразу же забывая о них, иногда оказываются самыми сильными переживаниями, которые остаются дивными узорами в памяти некоторых на всю оставшуюся жизнь.
/// 23.08.2008 20:38 // Комментарии: 3 / 26.12.2009 08:18
/// Комментировать



Встреча с дедушкой

Выходя из состояния сна, пробуждаясь и размыкая глаза, Егор точно знал, что ему нужно сделать. Он вскочил с постели и бросился к письменному столу, схватил карандаш и листок бумаги и стал записывать. Очень быстро нанося строчки на бумагу, он описывал свой сон, в самых мельчайших подробностях и деталях, расписывал все, что было. Только бы не забыть… Но тут резко остановился и задумался. Он не мог вспомнить самого главного, он не мог вспомнить простой и такой понятной ему во сне вещи. Дедушка оказался прав, он все забыл.
Он шел по нескончаемой долине, трава была ярко-зеленой, солнце слепило глаза, а свежий воздух придавал ощущение некой легкости, словно Егор и не спал совсем. Он шел босыми ногами по траве, ощущая прохладу при каждом шаге, оглядывался по сторонам и видел только поля и луга, которые расходились от него в разные стороны, словно он был в самом центре, и от него на бесконечные расстояния геометрически правильными лучами отходили эти красоты. Дышалось очень легко и как-то просто, проблемы были где-то позади, отношения с родственниками, скандалы с любимой девушкой, неудачи во всем, за что он брался, все это осталось где-то за пределами сна, там, где притаилась сероватая и угрюмая реальность с плоим запахом изо рта.
Ему немного надоело все время идти по траве и захотелось где-нибудь остановиться. И тут он увидел поляну, на которой стоял совершенно удивительной красоты дерево. Оно раскинуло свои ветви на десятки метров в разные стороны и будто подзывало его, шепча что-то листвой. Егор приблизился к дереву и разглядел тысячи изящных листочков, которыми были покрыты ветки этого загадочного дерева. Они шелестели, играли в такт редким порывам ветра, преклонялись то в одну, то в другую сторону и будто махали ему со своей высоты, приветствуя или просто улыбаясь ему. Егор не смог понять их язык, но почему-то где-то внутри возникло ощущение, что листва дерева с ним говорит. Он подошел поближе к широкому стволу и отчего-то безумно каждой клеточкой своей души захотел обнять это дерево. Его руки обхватили ствол, и вдруг Егор почувствовал, что это дерево совсем мягкое, как губка или любимая подушка. Он прижался к дереву и почувствовал, как оно сжимается в его объятиях. Совсем мягкое и очень большое дерево, которое можно было обнять и почувствовать нежность и тепло. Он закрыл глаза и почувствовал, как же хорошо ему под этим экзотичным и таким почему-то родным деревом.
- Привет, Егор, услышал он тихий умиротворенный голос вокруг себя. Он отошел на шаг и всмотрелся на это странное дерево, листва которого являла Егору самый необычайный в мире узор, а кора была мягкой, как пух и теплой, как нагревшаяся печь в старой русской бане.
- Здравствуй, дедушка. – произнес Егор.
Иногда бывает так, что, никогда раньше не встречая человека, где-то внутри возникает ощущение, что знаешь его так, как знаешь себя. Лишь бросив один взгляд на случайного прохожего, понимаешь, что этот человек есть часть тебя. Стоя на станции метро и посмотрев на девушку, что стоит рядом лишь три минуты, понимаешь, что она живет в тебе с самого рождения, что эта незнакомка могла бы быть самым близким тебе человеком. Или просто общаясь с кем-то ощущаешь какое-то родство и близость к тому, кто просто встретился на жизненном пути. Так и Егор, всмотревшись в шуршащую листву этого дерева, в шершавую кору его ствола, в могучие ветви и тонкие листья, понял, что это дерево – его прадедушка, которого он никогда не видел, но которого очень сильно почитал и любил.
- Очень рад встретиться с тобой, Егор. Часто радуешь ты меня своей жизнью. Ты вырос таким, каким был когда-то я.
- Спасибо, дед. Только вот не могу сказать, что жизнь моя удается. – потупил он взгляд.
- Отчего же? Вижу, что ты влюблен, что у тебя очень интересная жизнь.
- Да не то все это. Я очень устал. Надоела мне вся эта бесконечная беготня, попытки доказать всем, что я не дурак и не человей в человейнике, и вообще, такое ощущение, что я просто бьюсь об стенку, пытаясь пройти в дверь, которая просто прислонена к стене.
- Поверь, все не так плохо. Ты проходишь свой путь, который, уж я тебе говорю, будет очень счастливым и важным, и не только для тебя.
- Но для чего, дед? Зачем все это? Ты знаешь, вот она совсем не понимает меня, даже не хочет понять. Думаю, что ничего не получится. А все, что я делаю, я стараюсь сделать хорошо, я действительно стараюсь, но ничего не выходит. Мне кажется, что из меня ничего не получится.
- Прекрати так говорить, Егор. Посмотри на себя и на меня. Мне виднее намного дальше, чем тебе. И я вижу все, что будет потом. Ты бы знал, чего ты добьешься. А «для чего? », это вопрос, на который ты найдешь ответ сам.
- А ты знаешь ответ на этот вопрос?
- Конечно. Я прожил такую же жизнь, как и ты. И я понял это потом.
- Так скажи мне! Зачем все это?
- Егор, ты просто не запомнишь это сейчас. Но потом, через двадцать девять лет ты все поймешь сам, когда придешь к этому. И тогда тебе твоя же жизнь покажется чем-то невероятным, какой она кажется мне.
- Дед, но я хочу знать сейчас. Почему это я не запомню?
- Да просто потому, что так устроен человек, что ты никогда не понимаешь, если тебе говорить, но усваиваешь, когда сам совершаешь свои ошибки. И потом, это так просто, что тебе сейчас будет сложно понять.
- И все же, ты уходишь от ответа! Я хочу знать. Хватит увиливать, я все пойму. Может это что-то изменит…
- Егор, даже если я скажу тебе, то после того, как ты проснешься, ты ничего помнить не будешь.
- Но я не хочу ждать 29 лет! Я хочу знать сейчас. Просто скажи, а я попробую запомнить. И утром, когда проснусь, я запишу твои слова и точно не забуду. Дедушка, ведь ты же знаешь! Поделись со мной.
- Ну хорошо, ты меня утомил. Чего ты хочешь знать?
- Дедушка, вот скажи мне, куда я иду? И зачем мне это все? Почему столько испытаний в моей жизни и в итоге я ничего не получаю? Почему все они просто меня обходят, почему моя жизнь никак не может устроиться, а есть только ощущение, что я убегаю от самого себя? Иногда кажется, что я воюю с ветряками, которых победить просто нельзя! И такой привкус, словно вокруг меня одни декорации и выдуманные, вырезанные из картонки фигурки, которые открывают рот и преграждают мне путь. Зачем это все?
- Ну и вопросы у тебя! Надо подумать… Хотя нет, Егор, здесь и думать не нужно, все очень просто и можно выразить в четырех словах.
- Подожди, дед, я запишу их и точно не забуду.
Егор достал из кармана карандаш и клочок бумаги и приготовился записывать.
- Только пообещай, если я расскажу тебе, то ты сделаешь для меня что-то.
- Конечно, дедушка. Я обещаю.
- Вот смотри…
И голос, исходящий с каждого кончика листа и каждой ветви дерева произнес фразу, которая заставила Егора в недоумении уставиться на свой клочок бумаги. Он моргнул и поднял глаза.
- Неужели это так просто?
Листва начала шелестеть чуть громче, а солнце зашло за небольшое облако.
«А ведь это так и есть! Дедушка прав. Все ведь настолько просто» - подумал Егор и повторил эту фразу, которая непонятным образом отвечала на все его вопросы.
Потом он вдумался в нее и стал понимать, что эта фраза светлая и чистая, как святой родник, к которому они с мамой часто ходили. И эти слова были так просты и понятны, что казалось, они объясняли не только его жизнь, но и жизнь целой Вселенной, жизни каждого человека и место каждой планеты в космосе. Егор попробовал спросить еще что-то, но тут же осекся, потому что эта фраза, которую ему сказал дедушка, отвечала и на этот вопрос. На каждый вопрос в мире можно было ответить именно так. И становилось понятным все, чем бы не задавался человек. Эта фраза была предельно проста и легка, произнося ее, Егор почувствовал свободу и очень явное острое и глубокое ощущение, что все будет хорошо.
- Все будет хорошо, Егор – сказал дедушка.
Они долго еще разговаривали, Егор вглядывался в закат над полем вдалеке, дышал чистым воздухом и старался убедить дедушку, что он никогда не забудет этой фразы, которая объяснила все.
Наступил вечер. Ведь во снах тоже бывают вечера и ночи, когда нужно идти спать и видеть сны о реальности.
- Ты не забыл о своем обещании?
- Ах да. Конечно, я сделаю все, что ты хочешь.
- Тогда пообещай мне, что ты не будешь так много курить. Переходи на Davidoff Extra Lights.
- Я обещаю – засмеялся Егор.
Он обнял дерево на прощание и пошел по лугу.
- Ведь все равно не запомнишь! – рассмеялся тихий голос позади.
- Так ведь это так просто, дед. Сейчас проснусь и сразу запишу.
Егор точно знал, что ему нужно делать. Он вскочил с постели и бросился к письменному столу, схватил карандаш и листок бумаги и стал записывать. Очень быстро нанося строчки на бумагу, он описывал свой сон, в самых мельчайших подробностях и деталях, расписывал все, что было. Только бы не забыть… Но тут резко остановился и задумался. Он не мог вспомнить самого главного, он не мог вспомнить простой и такой понятной ему во сне вещи. Его дедушка оказался прав.
Но осталось очень сильное ощущение того, что все будет хорошо.
Посвящается моему коллеге и хорошему приятелю Егору Кравченко
/// 20.08.2008 01:58 // Комментарии: 4 / 21.08.2008 00:29
/// Комментировать



Лизбет

Лизбет
Твои глаза самые голубые и самые большие в мире. Я никогда не встречал более глубокого и более спокойного взгляда. Твоя изящность напоминала мне самую утонченную натуру, а игривость, которая была в тебе, заставляла меня улыбаться каждый день, пока мы жили вместе. Ты вызывала умиление и нежность, ты была рядом со мной, когда мне было грустно и когда я радовался очередной победе. Твое позерство, с которым ты проходила по комнате и гордо, махнув хвостиком, шла на кухню, заставляли меня смотреть тебе вслед и просто улыбаться. Ты всегда вызывала у меня улыбку и всегда дарила тепло и ласку.
Помню, как ты виновато смотрела на меня, когда что-то было не так, когда ты делала что-то нехорошее. И невозможно было не утонуть в твоем взгляде, в твоих движениях и твоей грации. Ты шла по комнате, или просто играла со мной в прядки, а я искал тебя, чтобы немного пожурить. Ты иногда делала ошибки, которые расстраивали меня. Но я не мог даже вскрикнуть на тебя, потому что очень сильно любил. Твои ресницы, на которые я засматривался, и глазки, которым я дивился каждый день, были совершенно невинны и честны. Ты любила гулять, но я всегда старался тебя держать рядом с собой. Я гладил тебя, когда ты прижималась ко мне, и разговаривал с тобой, когда ты этого хотела. Я очень сильно любил тебя.
Помню, как я просто смотрел на тебя, даже скорее, пялился, восхищаясь твоей красотой. И ты знала, что я всегда буду рядом. Ты знала, что я никогда не оставлю тебя. И поэтому, всякий раз, когда я так топорно смотрел на тебя, проходила мимо специально, но будто случайно дотронувшись до меня, и, оглянувшись, мяукала мне. И я смеялся, когда ты так делала. Твои желтые панталончики обалденно на тебе смотрелись!
А помнишь, как я нес тебя на руках, оглядываясь по сторонам и опасаясь, что кто-то увидит. Наверное, тогда этот наш путь с тобой к дому был самым долгим и самым теплым. Ты смотрела по сторонам, дивилась окружающему миру и молчала. Зачем ты тогда замолчала? Я бы очень хотел, чтобы ты поговорила со мной!
Часто вспоминаю нашу дачу. Ты всегда уходила куда-то в рощу и возвращалась совсем поздно. Зачем ты туда так часто и допоздна уходила? Я очень беспокоился и ревновал тебя!
Никогда не забуду твою грациозность, аристократичную осанку, с которой ты держалась перед всеми вокруг. Ты будто говорила всем «фи», с презрением оглядываясь на этих маленьких людей, которые тебя окружали. И никогда не опускалась до того, чтобы встретить гостей. Ты была моим сокровищем, моим самым дорогим. Я был влюблен в тебя, в твое пренебрежение к другим, в твое самолюбование и тщеславие. И ты безумно понравилась маме, что очень важно в нашей семье.
Твои голубые глаза всегда были наполнены добротой. В сочетании с завышенной самооценкой и самолюбием ты выглядела потрясающе! Никогда не видел таких настоящих женственных кошек!
Лизбет, мне очень нравилось, что ты не была такой проницательной, я обожал в тебе эту непосредственность и недальновидность. Как любая красивая женщина, ты никогда не думала о себе, зная, что о тебе подумает тот, кто тебя любит. Ты была настоящей моделью, которую я любил.
Но зачем ты так поступила? Зачем была эта прогулка? Ведь на улице было уже темно и опасно! Не стоило со скандалом уходить из дома. Я помню тот крик из другой комнаты и бессонные ночи… Но не будем о плохом, ведь у тебя сегодня день рождения!
А еще мне нравилось в тебе то чувство домашности, которое в тебе было очень ярко выражено. Ты ничего не делала, потому что ничего не умела, но в тебе это было главной самой красивой чертой. Я очень любил возвращаться домой, размышляя о том, что ты в этот момент делаешь. И заходя в комнату, я встречал твой голубоглазый взгляд и вопросительный жест. Несмотря на напускную безучастность, ты все равно ждала меня.
Лизбет, я очень по тебе скучаю! Зачем же было тогда так поступать?
Я помню этот звонок и рыдания, помню потом, как я был взбешен, когда все узнал, помню, как стоял на коленях перед тобой и умолял Господа о том, чтобы все происходящее оказалось сном. А ты просто лежала передо мной и непонимающе смотрела в мои заплаканные глаза. Знаешь, это чувство во мне повторилось, когда мотоциклист врезался в мою машину и лежал в кровище на асфальте в осколках. Тогда я попытался топнуть ногой, думая, что все это сон. Но он никак не хотел проходить. Так и тогда, ты просто лежала, а я смотрел на тебя не моргающим взглядом. Я думал, что это сон.
А потом эта надежда, чуть теплящееся пламя в моей душе. Я думал, что все будет хорошо и все можно исправить. Врачи говорили, что можно провести операцию, что тебя можно было спасти. Говорили о проволоках, которыми можно соединить позвонки, о том, что можно побороться за твою жизнь. Лизбет, я не оставлял надежду до самого последнего момента. Прости меня, что я заставил тебя страдать, что оставил тебя в тот момент, когда можно было быть рядом и не пустить тебя к ним.
А потом этот твой холодный мертвенный взгляд. Ты умерла у меня на руках, и я сжимал тебя до самого последнего мгновенья, я хотел забрать твою боль, причитал и молился, старался любым способом избавить тебя от этой жуткой боли, от которой ты кричала по ночам. Твой взгляд… зрачки расширились, поглотив голубой цвет в них… все твои волосы намокли от масла, которое мы тебе вкалывали, и ты совершенно изменилась. Но я все равно безумно тебя любил и не мог отпустить. Я вгляделся в тебя, лежа на полу, смотрел прямо в твои глаза, в которых медленно, но неустанно гас маленький гордый огонек. Я так и остался лежать на том полу, когда ты погасла. А потом я стал целовать тебя, всю тебя целовать и обнимать, не думая ни о чем. Я прижимал тебя к себе и рыдал. Но ты уже никак на меня не реагировала.
Лизбет, память о тебе никогда не развеется, я всегда буду помнить тебя, помнить твою игривость, то озорство, с которым ты жила.
Вот уже шесть лет как это случилось. Я никогда тебя не забуду. Ни одно живое существо никогда не сможет затмить твою красоту. Все эти кошки, все эти люди, они ничего не стоят по сравнению с твоей аристократической грациозностью. Любимая моя кошечка, всегда буду любить тебя так, как никого.
И я буду помнить о тебе всю оставшуюся жизнь.
Посвящается моей любимой персидской кошке Лизбет
/// 18.08.2008 03:40 // Комментарии: 4 / 20.08.2008 12:11
/// Комментировать



Нельзя любить ангела

На мне маска, я вижу мир через глазницы, проделанные через раскрашенный картон моей придуманной личности. Маска может быть красивой расписной и очень яркой, но может быть и всего лишь нелепо сделанной картонкой, на которую нанесены невзрачные серые узоры. Все носят маски, и у каждого своя выдуманная роль. Но никто из нас не может узнать, какая маска на нем, потому что я не вижу здесь зеркала, в которое можно оценить свою маску, а снять ее никак нельзя.
Холодными глазами я смотрю на этот маскарад и улыбаюсь саркастической улыбкой. Немного скучно здесь, ведь все общаются друг с другом, а я стою в отдалении и только слышу свое прерывистое дыхание.
Обширный зал с мраморными колоннами переполнен людьми, и нет конца этому помещению. Замечаю, что здесь больше женщин, чем мужчин. Они одеты в яркие прозрачные одежды, тонкие мантии, лишь слегка скрывающие их изящные стройные фигуры. У многих маски смеются, у некоторых они грустят, но кажется, что это не имеет значения. Иногда встречаю мужчин в смокингах, они проходят мимо и чуть поклоняют голову передо мной в знак почтения. Неужели я такая важная птица на этом балу?
Официанты разносят закуски и бокалы с красным и белым вином. Я протягиваю руку и беру мясистую креветку с серебряного блестящего подноса. Эти королевские креветки в сочетании с каким-то рыжим соусом действительно очень вкусны. Запивая ее вином, я тянусь к очередной. Вкус совсем необычный, чуть более сладковатый и пахучий, словно бы я ел лобстера. Креветочное мясо таит на языке. И на подносе их еще полно, так что голодным я точно не останусь.
Я заметил, что женщина, на фигуру которой я уже давно смотрю, ластится к какому-то мужчине в черной маске. Она прижимается к нему и проводит по его груди ладонью. Я замечаю, как под ее прозрачной тканью возбуждается грудь. Она действительно хочет его, но он никак не реагирует на ее действия и продолжает общаться с двумя дамами рядом. У девушек одинаковые маски, словно бы они были близняшками. И кажется, что он заинтересован больше в них, чем в этой барышне, что лезет к нему. Она опускается на колени и расстегивает молнию его брюк, припадая к его возбужденному члену.
Я смущенно отворачиваюсь, переводя взгляд на женщину в серой накидке с золотой каймой. Она целует другую женщину, просовывая язык сквозь ее губы и упиваясь прикосновениями рук. Это заметно по движениям ее тела: она прогибается будто кошка, когда другая проводит по ее спине, прижимает голову, когда та массирует ей плечи и шею, отклоняется назад, когда вторая проводит ладонью по ее груди. Я засматриваюсь на это дивное действо и не могу оторвать взгляда.
В эротизме есть своя цепляющая особенность – это искусство движений и язык знаков, складывающиеся в рифмованные фразы изгибы тела и поэзия звуков. Эротизм никогда не говорит с человеком, но всегда обращается к тому подсознательному инстинкту в каждом, который имеет власть над людьми. Эротизм может быть во взгляде, в одном прикосновении или фразе, в чуть приоткрытых губах, которые предательски облизывает язык. Чувство эротики может быть в капле воды. Солнце палит горячий песок и слепит глаза. Становится жарко, и ты снимаешь последнюю одежду. И только капля воды, упавшая на оголенную загорелую кожу, сползает по животу и вызывает массу ощущений. В ней есть эротика. Человечество может созидать и разрушать, начиная войны и массовые убийства себе подобных. Но эротика может больше, чем ядерный взрыв или возведение небоскреба, эротика может сблизить, лишая суеты и побеждая алчность и ненависть.
Та девушка замечает, что я смотрю на нее, и отрывается от общения. Она отпрянула от второй дамы и взяла бокал красного вина в руку. У нее очень чувственные губы, пунцовый цвет которых очень красит ее лицо. Но маска все равно скрывает большую часть ее облика, отчего во мне начинает играть разность желаний и порывов.
Она подходит ко мне и улыбается. Я отрываюсь от своего бокала и приближаюсь к ней. Мне очень хочется поцеловать эти красные губки, я тянусь к ней, но она делает шаг назад.
- No lips (никаких поцелуев в губы) – говорит она озорным тоном. – Only flesh (только тело) .
Я смущенно отстраняюсь от нее. Почему-то я всегда придавал особое значение поцелуям. Мне становится не интересно с ней, и я отхожу к другому концу зала.
Меня опять приветствуют кивками незнакомцы в масках. Они наслаждаются тем, что на этом маскараде женщин больше, чем их. У каждого по две или три спутницы. Мне кажется это банальным, а потому я принимаюсь за попавшийся на глаза поднос с мидиями и устрицами. Кажется, что они живые и вскрыты были только что. Солоноватый вкус и мягкость доставляют большое удовольствие. Я проглатываю их одну за другой и как-то отстраняюсь от того, что происходит вокруг.
- Ты любишь покушать! – слышу я голос за спиной. Обернувшись, я вижу девушку в голубоватом наряде. Она сложила руки на груди и улыбнулась мне небесно-голубым взглядом. Светлые волосы ее и серая маска с позолоченными узорами вызывает мой интерес. – Чего ты не присоединяешься ко всем? Разве тебе не интересно?
- Все прекрасно. Только я не хочу пока ничего, кроме этих устриц – слышу я свой голос.
- Подойди ко мне! Оторвись ты от еды, я хочу тебя почувствовать.
Я подхожу к ней ближе и жду ее действий. Она приближает ко мне свое лицо в маске и начинает целовать. У нее очень страстный язык, чувствуется ненасытность, с которой она поглощает своими губами мои. Ее руки тянутся к моим волосам, она проводит пальцами по моей голове, а затем прикасается к маске.
- Дай мне, я хочу снять ее! – требует она. И когда я резко отстраняюсь, она пытается сорвать с меня маску. Я крепко сжимаю ее запястья и отхожу.
Я не люблю, когда с меня пытаются снять маску, это доставило бы слишком много боли и это изменило бы меня. Однажды с меня уже сорвали мою маску. Потому я разворачиваюсь и ухожу.
Проходя мимо всех этих людей, я вижу, как их тела обнажены, но при этом на каждом своя маска. Они ласкают друг друга, переходят в другие комнаты, целуются и занимаются любовью, но на каждом свой собственный лицемерный суррогат счастья.
Я чувствую теплую руку на своем плече и останавливаюсь. Обернувшись я вижу девушку в яркой белой одежде. Ее лицо скрывает белоснежная маска с расписными узорами и причудливыми розово-черными линиями. Она совсем не улыбается мне, но голос ее дружелюбен.
- Привет! Как ты здесь оказался? Я искала тебя. И вот нашла.
- У тебя очень красивая маска. – говорю я. – А зачем ты меня искала?
- Пойдем, я хочу кое-что тебе показать, что ты ищешь так долго. – она протягивает мне руку.
Мы проходим с ней по всему залу, где уже началась оргия, и подходим к большому зеркалу, которое скрыто покрывалом.
- Видишь, это то, что тебе нужно. Ведь так?
- Никогда не задумывался об этом. Ты думаешь, там я увижу что-то, что мне не известно?
- Конечно! Только не думаю, что тебе понравится то, что ты увидишь. Перед тем, как срывать покрывало, подойди ко мне поближе. Я уже очень давно хочу это сделать.
Она притягивает меня к себе. Ощущаю ее дыхание, запах ее кожи, ощущаю на себе ее взгляд. Она не целует меня, а просто прикасается губами к моим, водя по ним устами и вдыхая мой запах. Я целую ее, но не получаю в ответ ничего. Она ухмыляется.
- Скажи мне, тебе когда-нибудь приходилось любить? – спрашивает она.
- Я никогда никого не любил. Все женщины, что были, они не были моими. Я не знаю, как любить.
- А я?
- Ты ангел…
- Нельзя любить ангела?
Она отстраняется от меня со звонким смехом. Поправляя темные волосы и глядя на свой маникюр, она произносит:
- Ведь ты очень хочешь этого! Так давай же, сделай это. Раз ты хочешь знать все, так сними покрывало с зеркала. Давай! И ты все узнаешь.
От ее осуждающего тона и вызова, с которым она произнесла эти слова, я резко поворачиваюсь к зеркалу и срываю покрывало.
Не может этого быть… В широком зеркальном пространстве я вижу только одну фигуру девушки в белом, которая недоуменно смотрит в зеркало через белоснежную маску с расписными узорами и причудливыми розово-черными линиями.
Слышится только голос в моей голове, тихий шепот, убеждающий своей медлительностью и размеренностью:
«Потому что ты – это я. Нельзя любить ангела? ».
/// 16.08.2008 02:37 // Комментарии: 8 / 20.08.2008 13:52
/// Комментировать



Все Далее >>

Записи: 1..10  11..20  21..30  ...

Выделенный сервер, аренда серверов, дешевые сервера, купить сервер, хостинг сервера

Анкета

Имя: Денис

День рождения: 26.12.1984

Дислокация: Москва

Интересы: Бизнес, Литература, Любовь, Музыка, Политика, Работа, Секс



Мои друзья

chu, Sheen, pendulum, Мадам Лемпицка, tata200784, Hostis generis humani, Morrigan, Zadira


Интересные люди

Самочка, Гадкий утенок


Мои комментарии

Илья Кан: "деньги не пахнут" как бы не так!Флейта: жаль что я не робот


Интересные записи

Гадкий утенок: Рынки капиталаГадкий утенок: написал анекдотГадкий утенок: Три грейпфрутаГадкий утенок: Частный взгляд на евроSheen: А эта запись ну самая наипоследнейшая.


Член союзов журналистов

Любители кошек


Сыграем?

Маджонг Кристаллы
Линии Калейдоскоп
Коллекционер Пузыри




По организационным вопросам обращайтесь к Главному редактору
По техническим вопросам обращайтесь к Верстальщику
Мобильная версия wap.thejournal.ru
Экспорт в RSS 2.0