Данный сайт продается. По всем вопросам писать на verstalschik(@)thejournal.ru

Дневники: shapker

TheDiary.ru

личные дневники
.

shapker: «Мы скрываемся под нашими масками и бежим от себя самих. Ветряные мельницы, с которыми мы ведем борьбу, когда-нибудь окажутся именно нашим отражением»



Шипы дикой розы

В мире существует множество людей и бесконечное количество цветов. Иногда люди становятся ранимыми, как цветы, а некоторые цветы умеют плакать, словно хотят уподобиться людям.
Некоторые женщины необычайно похожи на лилии: очень сильный манящий запах, чуть сладковатый характер, ранимость во всем и быстрое увядание. Они распускаются столь же быстро, сколь и превращаются в засохшие пожелтевшие ветки. Но запах и белый цвет безумно манит, а оттого хочется быть всегда рядом и вдыхать бесподобное буйство ярких ощущений. Иногда слишком сильный, этот запах отбивает любой вкус, придавая сознанию легкое помутнение. Когда входишь в комнату, где стоят лилии, когда входишь в помещение, где стоит такая женщина, то через некоторое время чувствуешь головную боль от того, как она обуяла тебя. Ненасытность страстью и белоснежный нежно-трепетный цвет манят и завладевают. Но насыщение приходит слишком быстро, и лилия, будто сознавая, что сделала все возможное, быстро засыхает.
Однажды я подошел к большой вазе, полной лилий, которые я подарил девушке, что завладела мной. Я приблизил нос к благоухающему цветку и посмотрел на него. Слишком сильный запах всегда недолговечен – слишком резкие чувства всегда спонтанны и кратковременны. Тогда я осторожно поцеловал цветок, после чего развернулся к ней и подозвал к себе. Она была лилией, она слишком быстро завладела мной с помощью своей невинной красоты. Но коварство этого цветка в том, что мгновенно листья желтеют, а лепестки обваливаются, унося за собой прекрасный запах и оставляя только воспоминание и желтые ветки.
Иногда смотрю на тюльпаны и поражаюсь их искренности и простоте. Никаких изысканных вкусов, никаких утонченных замыслов поглощения или даже просто невысказанности. Мой товарищ привез из Голландии мне целую пачку луковиц. Сейчас они лежат в портфеле. В выходные посажу. Цветы легкомысленны и просты. В их богатых красках вся простота и наивность человеческой души. Тьюлипс – звучит как-то игриво и легко. Слишком просто, чтобы польститься, и слишком откровенно, чтобы восхищаться. Тюльпаны подобны обнаженной женщине, которая стоит и просто смотрит бесхитростным взором. Обнаженная женщина не эротична, в ней нет возбуждающей тайны, нет загадки и нет ее собственного наслаждения собою. Тюльпаны привлекают своей простотой, но со временем превращаются в увядающие воспоминания.
Когда я был в Амстердаме, я покупал для загородной усадьбы только черные тюльпаны. В их скромном цвете есть частица меня самого: где-то глубоко скрытая простота и детская наивность. С тех пор растет множество этих прекрасных цветов. Но почему-то я никогда не замечаю на участке горделивого блеска и пышности. Они растут, а затем увядают, и я даже не замечаю этого.
Герани очень скромны и по-женски статны. В них сочетается надменность с легкой похотью. Они никогда не делают вызова, никогда не заявляют о своей красоте, которой непременно обладают. Но при этом легкий намек и ощущение желания чувствуется всегда.
Я однажды встретил подобную девушку. Она была очень мила, ее глаза были печальны, а волосы зачесаны так, словно она совсем не верила в свою красоту. Милый цветок, совсем не тронутый временем и просто смотрящий на меня. Никакого намека, но во всем виде был тот самый намек. Она слегка дотрагивалась до мочки уха, чуть поигрывала с сережкой, но при этом совершенно ничем не выдавала своего желания. Легкий ужин в дорогом ресторане, и более ничего. А что еще может быть с геранью? Ведь они слишком скучны, чтобы фантазировать, слишком смирны, чтобы их целовать.
В детстве я очень любил гулять по лесу рядом с нашей старой фазендой. Я ходил по тропам, дышал чистым свежим воздухом и дивился этим маленьким почти незаметным и таким тайно привлекательным цветам. Ландыши никогда не кричат о себе, но стоит только вдохнуть их запах и внимательно приглядеться к белым внешне таким невзрачным цветкам, как возникает ощущение чего-то таинственно-теплого и очень родного. В них есть свой потаенный эротизм, сочетаемый с искренностью. В детстве сексуальные переживания были столь наивны и просты, столь скромны и таинственны, что сейчас с умилением вспоминаю их. Как с умилением смотрю на ландыши. Уютные маленькие цветки ассоциируются с легким таким успокаивающим дуновением от девушки, которая лишь каплей духов нанесла запах на нежную гладкую шею. Ландыши шепчут таинственным успокаивающим голосом о том, что они никогда не распустятся, и всегда будут клониться к земле. И если приблизиться и сорвать один цветок, а затем вдохнуть его, то мир перевернется, и в отражении появится уют и покой, шум леса и то далекое такое бесхитростное и искреннее детство. Своей первой любви, которая умерла совсем недавно во мне, я подарил бы именно ландыши.
Но я не люблю дарить цветы. Для меня всегда было ужасно диким покупать эти букеты и дарить женщине, которую я люблю. Ведь цветы умирают также, как и люди. А в целом, мне кажется, что только лицемерные и корыстные женщины любят цветы. Хотя иных я не встречал никогда.
Цветы умирают, но в их кончине можно найти много приятного. Как и в кончине многих людей.
Я был тогда счастлив, я был влюблен и я обладал женщиной, которую желал. На станции в Амстердаме на голландском языке объявляли о прилете новых и новых самолетов, а я стоял с этим букетом и тревожно всматривался в лица людей, выходящих из зеленого коридора. Я сжимал этот пышный букет роз и с нетерпением ждал ее. Розы были яркого оранжево-красного цвета. Но почему же я не выбрал в лавке цветов один из этих пакетов с маленькими миниатюрными розами? Та пышность в пакете до сих пор восхищает меня.
Когда мы переехали в брюссельский отель, она достала из вазы розы и стала обрывать лепестки, кидая их в горячую ванну, в которой лежал я. Затем она легла рядом и прижалась ко мне. И лепестки были на ее груди и животике. Такие красноватые тонкие лепестки, они так красиво сочетались с белоснежной пеной. Смерть цветов иногда очень походит на смерть людей: столь пафосно и ярко, столь загадочно и драматично.
А потом моя любовь умерла, как те розы, оставив после себя только засохшие сморщенные лепестки на белом холодном дне ванны.
Когда я искренне влюблюсь, и это будет моя жертва той, кого придется выбрать, кто будет не похожа ни на один цветок в мире и не ассоциируем ни с одним даже самым ярким лепестком, когда алчность в ее глазах и выгода в моем лице исчезнут, а судьба решит подарить мне именно ту (!) , я подарю ей розу с очень большими острыми шипами. Говорят, что один цветок дарят только бедные студенты и извращенцы, но то будет не мой случай. Острые шипы, способные вонзиться в грубую твердую кожу моих ладоней, они будут блистать на стебле и красоваться. Элегантная роза с большими острыми шипами и пышным горделиво-надменным цветком. Это будет самый опасный цветок из всех. И самый родной мне. Она будет моей.
Шипы дикой розы очень опасны. Они вонзаются под кожу и причиняют сильную боль, сравнимую по ощущениям с болью от безжалостных когтей дикой кошки, раздирающей плоть. И иногда шипы заманивают больше, чем сам невзрачный цветок. Когда протягиваешь руку, то тайно надеешься, что шипы смогут причинить эту боль, но удастся избежать ее, вывернувшись из цепких объятий. Дикая роза не обладает пышностью цвета и слишком вдохновенным запахом, зато обладает очень агрессивным характером и темпераментом. Когда хочешь схватить ее и принудить, поглотить или просто оборвать, причинив ей боль, она отвечает со всем неистовством разъяренной женщины. И может вонзиться с таким пылом, что раны будут заживать очень долго. Но если осторожно приблизиться к ней и начать ухаживать, стараясь превратить ее в красивую статную женщину, то шипы не будут так безжалостны, а боль быстро проходит. Но никогда не проходят чувства. А оттого дикая роза не подпустит к себе всех их, этих жалких ничтожных людишек, которые хотят попользоваться ею и просто поиметь у себя на столе за ужином. Не так просто ее поставить в вазу и наслаждаться. Поэтому наслаждение доставляет этот конфликт между моим характером и ее. А шипы всегда доставляют невообразимое удовольствие, если на них по моей неосторожности оказывается капелька моей крови.
Но таких женщин я не встречал.
Я гиена, мы не любим цветы. Всегда мучимые вечным голодом, мы обходим цветы стороной и ищем свою добычу, которую отнимаем у львов. Цветы никогда не привлекали меня, но очень привлекали женщины, подобные диким розам. Слишком колючий характер, слишком большая отчужденность и закрытость, они требуют ухаживания и искренности. Но иногда их цветки не раскрываются никогда.
/// 12.08.2008 23:54 // Комментарии: 37 / 14.08.2008 19:59
/// Комментировать



Галатея

"много нелестного наслышался он о женщинах, которые бывали неверными, коварными и распущенными… поэтому он так и не женился, жил всё время один… единственное, что он любил, - это своё искусство"
Раз ее не существует, тогда я ее создам!
Слишком тяжело быть всегда одному, слишком сложно говорить, понимая, что тебя никто не слышит и не чувствует, быть полным любви, но никогда не увидеть ее. Слишком много боли приносит одиночество, выковываемое из льда себя самого. Начинаешь воздвигать вокруг себя стену, которая окружает, нависает над тобой и проникает в тебя тысячами запретов и мириадами табу.
Я хороший мастер, я прекрасно изучил искусство строительства, искусство возведения иллюзий и идеалов. И всякий раз, когда я построю перед собой что-то прекрасное, что-то полное блеска и ярких эмоций, женского смеха и нежности, а потом начинаю тянуться руками к нему, кто-то бьет меня по ладоням и ставит преграды, а потом мое творение разрушается, превращаясь в черные камни в моих руках. Эти камни слишком горячие, они обжигают кожу.
Я всегда стремился к ней, всегда мечтал дотронуться до того прекрасного создания, до женщины, которая будет идеалом, и будет моей. Но всякий раз, когда я встречал блеск в глазах женщины, чувствовал нежный поцелуй ее на своих губах, я начинал строить, создавать идеалы для нее, возводил стены для нас двоих, воссоздавал из пепла наше жилище и высекал из драгоценных камней украшение для моей любви. Но когда я входил в храм, который строил, то видел только пепел моих чувств и горький привкус моей влюбленности-ошибки. Так почему бы не создать себе идеал, который будет моим? Почему бы не сотворить себе женщину, которая будет любить меня таким, какой я есть? Ведь находя новую и новую особу, я не видел отклика в глазах, не чувствовал биения сердца, которое сочеталось бы с моим.
Что взять мне для воплощения мечты? Какие материалы выбрать, чтобы она была олицетворением той, которая улыбается моему воображению и восхищается моим идеалам? Я окружен стеной, которую воздвиг для себя. Она защищает меня от всех этих взглядов, полных коварства и жадности, полных развращенности и алчности. Эти взгляды устремлены не на меня, на то, что у меня есть. И ни один из этих женских взглядов не дорожит и не ценит того, что ценно для меня! Как смеялась она, когда я создавал для нее этот пантеон! Как веселилась она, когда я посвятил ей свое творение. И я не слышал этот порочный ропот ее, этот алчный шепот: «Ты отдашь мне все, что у тебя есть. Преклоняйся передо мной! ». И как затем неистово я разрушал свое творение, чтобы не досталось оно ей!
Да, я возьму мрамор, столь холодный и безжизненный, как выжженное поле в моей душе. По нему прокатилось слишком много войн, а оттого земля черна и холодна. Мрамор будет столь же холодным и твердым, он будет обжигать мне руки ледяной коркой, но из него я буду создавать ее. И тогда ни один мужчина не посмеет приблизиться к ней и завлечь, ведь она будет моей!
Мрамор больше всего подходит, чтобы сделать ее тело гладким, как поток ручья ранним утром, чтобы кожа ее была столь эротична, чтобы ладонь моя скользила по ее груди и следовала на ее животик. Я добавлю немного розового мрамора, чтобы она была женственной, ведь розовый цвет так сильно шепчет о женственности.
Твои волосы будут прядями спадать на лицо. Длинные шелковистые волосы, совсем не те прямые и безжизненные, какие были у всех у них, что терзали меня! Ты уберешь локон с лица, когда я приближусь к тебе и поцелую. И я сделаю тебе блинные ресницы, которыми ты будет хлопать, восторгаясь моими творениями, посвященными тебе. Голубой мрамор твоих глаз станет самым живым цветом на земле! Глаза будут большими и безмерно глубокими. Они будут обращены всегда только ко мне. Я высеку из камня в зрачках твоих свое отражение, и оттого никогда ты не будешь смотреть на них, на этих никчемных падальщиков, которые всегда нависают над божественной красотой, желая сожрать все прекрасное и отнять чужое.
Я сотворю тебя! И ты будешь любима. Поверь, ни в чем я не нуждаюсь так, как в чувствах! Я посвящу тебе себя, свои творческие идеалы, свои труды и свою нежность. Разве может быть что-то важнее в этой жизни?
Твоя фигура будет идеальна. Ты будешь стройна и эротична, твоя сексуальность поразит всех в мире, а цари станут приходить к тебе с дарами, поклоняясь красоте твоего тела. Тысячи даров и глаз людских будут обращены к тебе, и миллионы душ придут к тебе на поклонение. Твой взгляд будет гипнотичным для человеческих существ, но ты будешь обращаться только ко мне. Невинность и чистота, какие могут быть только у ангелов, станут частью тебя, потому что я украшу твою прическу белоснежными ангельскими перьями.
А затем я сотворю твои ножки. Я буду высекать из белого мрамора каждый пальчик твоих ступней, покрывая его поцелуями. И затем стройные гладкие ножки ее я расцелую. Ведь в женщине, если она идеальна, ножки должны подчеркивать всю красоту ее тела!
Из самого мягкого камня, какой я только смогу найти, я вылеплю твои руки. Изящество и благородство в них будут отражением. И никакого красного лака на ногтях, ведь он вульгарен! Ладони будут прикасаться к моему грубому лицу и будут гладить мою спину, когда я стану целовать тебя.
Я оживлю тебя! Без помощи богини я смогу оживить свое творение, ведь во мне столько жизни, что хватит нам двоим! Я вложу в тебя свою душу и свое горячее сердце, которое пылало слишком долго по мелочным и жадным женщинам. И страсть во мне останется в тебе.
Ты будешь полностью моей, ведь я тебя создал. Ты станешь моей богиней, которую я буду целовать и любить ежесекундно. Ты ляжешь рядом, когда я покажу тебе небосвод над Москвой, который полон звезд и к которому я так хотел бы прикоснуться. Ведь для настоящего художника самый лучший материал – это черное небо, полное ярких звезд. Я прикоснусь к тебе и буду ласкать твою грудь, стану обнимать тебя и согревать твою холодную кожу, которая согреется от моих прикосновений. Я прикажу тебе раздвинуть ножки, возьму тебя за волосы сзади, и буду целовать тебя, проникая языком сквозь твои чувственные губы. Ты застонешь, когда я обниму тебя, прижавшись всем телом к твоему. Ты почувствуешь, как внутри тебя я зажигаю пламя, проникая сквозь твою плоть и сливаясь с твоим первозданным лоном. Я буду с тобой, буду смотреть на тебя, вглядываться в твои глаза и шептать лишь одну фразу, которая будет проливаться по твоим венам вместе с кровью: "Ты мне нужна". И влившись в тебя, я стану частью того, что будет внутри тебя, что ты будешь любить и лелеять - я стану твоей душой!
Я оживлю тебя и назову Галатеей, иль Натальей, или Ольгой. И буду произносить твое имя, возводя тысячи иллюзий и воплощая их в жизнь. Так было раньше, когда я создавал Париж, посвящая каждую улочку его только ей. Но была ль она достойна? Я украшу твои руки драгоценностями, которые будут блекнуть перед красотой твоих глаз.
Я прикоснусь к тебе и назову моей, всецело, полностью и навсегда принадлежать ты будешь только мне, несчастному творцу своей мечты.
Вот ты стоишь передо мной, ты ожила, я вижу, как ты дышишь. Твои руки в растерянности опущены, ты смотришь на меня безумно красивыми глазами. Твои уста приоткрыты. Ты произносишь… но что ты произносишь???
Как может это быть ведь ты моя, тебя я создал и я твой творец! Зачем ты это произносишь?
«Денис, я не люблю тебя».
/// 11.08.2008 01:12 // Комментарии: 12 / 22.08.2008 08:29
/// Комментировать



Холодно

Нечто ледяное пронизывает меня, поселяясь в моих костях и обустраиваясь в моем остывающем сердце. Это значит, что пришла Она. Иногда ощущение ее присутствия становится горьковатым привкусом во рту. Призрачный туман наполняет мой взгляд. Холодно. Озноб. Она села на край постели и тихонько ухмыльнулась, понимая, что пришла рано, но, при этом, плотоядно облизывая свои пунцовые губки от предвкушения того момента, когда придет во время. Силы оставили меня, как и надежда. Перед глазами только страх, боль и безысходность. Я лежу на постели, три слоя шерстяных одеял покрывают меня, но все равно очень холодно. Я замерз, мои руки стали холодными, а сердце начинает покрываться ледяной коркой. Губы пересохли и только шепчут одно слово, которое будто остается на них навечно. Это слово – твое имя. Я дрожу от холода, хотя температура моего тела – 39 градусов. Мне очень одиноко. И очень больно где-то внутри, там, где вирусная инфекция сражается с внутренними силами организма, побеждая. Взгляд застыл, руки почти ничего не чувствуют, и только присутствие одиночества витает в спертом душном воздухе чужой квартиры чужого города совершенно чуждой мне жизни. Мне холодно. Хотя все тело бросает в жар, руки дрожат от ледяного ветра, проносящегося под кожей, и от безысходности, которая теперь ликующе садится на мои полуприкрытые веки. Ведь я так молод, красив и совсем не глуп… почему же я остался совершенно один в этой закрытой и зашторенной комнате, совсем один в этом лишенном второй половинки мире? Жар усиливается, и становится еще холоднее, голова кажется горячим камнем, который вот-вот взорвется от разрывающей ее боли. Хочется пить, но рука не дотягивается до стола, на котором стоит чашка с холодной водой. Остается только смотреть тоскующим взглядом на стол и дрожать от холода и озноба.
Ты приоткрываешь дверь и подходишь ко мне. Твой взгляд, всегда такой радостный, по-детски веселый и беззаботный, сейчас печален и полон сострадания. Ты ничего не можешь поделать, садишься рядом и с тревогой смотришь на меня. Возможно, ты страдаешь еще больше чем я, оттого ты не знаешь, куда деть свои руки, начинаешь гладить меня по влажным волосам, стираешь пот с моего лба и укрываешь меня одеялом. Я смотрю на тебя, весь содрогаясь от озноба и кашля, который переполняет мои легкие, и прозрачная слеза сползает по моей щеке. Мне страшно, я не хочу остаться один. Очень холодно.
Ты снимаешь блузку и ложишься рядом. Твои прохладные ладони прикасаются к моему горячему влажному лбу, отчего становится приятно и как-то спокойно. Твои губы целуют мою горячую кожу, мои щеки, веки и уста. Ты волнительно быстро целуешь меня, стараясь не упустить ни один сантиметр моего лица. Мне очень холодно. Обними меня.
Температура моего тела зашкаливает за 40 градусов. Неостановимый кашель и озноб, туманная блуждающая боль в голове, чувство потерянности и вялости, я чувствую себя как будто в каком-то жестоком сне, где меня бросают в холод, чтобы потом снова я ощущал сильный жар, и оттого мои насильники еще больше возбудятся. Ты протягиваешь мне руки. Твои изящные тонкие пальцы тянутся ко мне, ты пытаешься схватить меня за руку. Но ты слишком далеко, чтобы я смог дотянуться.
Ты обнимаешь мое тело, которое почти не реагирует на твои прикосновения, прижимаешься ко мне, твоя грудь согревает меня, твои ладони гладят мою спину. Прикоснись к моим ядовитым губам, поцелуй меня. Ты не боишься заразиться, в твоих глазах нет страха оказаться на моем месте, ты целуешь меня, но я почти не реагирую на движения твоего языка. Твои ноги оплетают мои, ты будто хочешь всем телом соприкоснуться с моим, слиться с моей кожей так, чтобы не было различий между нами, чтобы мы были единым целым. Ты любишь меня.
Слышишь эту музыку? Она издается откуда-то изнутри, льется непрерывным потоком из моего страшно горячего трепещущего сердца, заманивая тебя. Пожалуйста, отойди от меня, не прикасайся к моим ледяным губам, иначе ты окажешься рядом, когда придет Она. Тебе нельзя здесь оставаться. Перестань тянуться ко мне, иначе тебе придется пойти вместе со мной.
Ты берешь ладонями мое лицо и поворачиваешь к себе. Ты вплотную смотришь на меня, увлажняешь языком мои пересохшие губы, облизывая меня. Я чуть более чутко начинаю смотреть на тебя и вижу твою ясную бесстрашную улыбку. Ты улыбаешься мне, без тени страха, без волнения и опаски, просто улыбаешься. Твои жемчужные зубки, черные брови и чувственные губы улыбаются мне. Ты прикасаешься ко мне, заигрывая с моим вялым телом и пытаясь вытащить меня из этого состояния. Твоя ножка плавно проводит по моему горячему бедру, а руки погружаются в мою сатирскую шерсть на груди. Ты целуешь меня и словно светишься. Этот свет льется изнутри, он в тебе. Вирусная инфекция, которая основательно поселилась во мне, словно вздрогнула и стала пятиться куда-то вовнутрь меня, опасаясь этого света. Ты продолжаешь целовать меня, мой горячий лоб и холодные уши, мою вздрагивающую от кашля шею и мою грудь. Я обнимаю тебя своими холодными клешнями и просто закрываю глаза. Пожалуйста, будь рядом, согрей меня, давай переживем это состояние вместе.
Ты обнимаешь меня, прижимаясь всем телом к моему, и тихонько засыпаешь, уткнув носик в мое плечо.
Завтра ты проснешься, оденешься и, прошептав мне фразу «Пиши заявление об увольнении и давай возвращаться в Москву! А то мне скучно», улыбнешься и исчезнешь. Исчезнешь ровно до тех пор, пока я не позову тебя вновь, пока мне вновь не станет холодно, любовь моя.
/// 06.08.2008 23:39 // Комментарии: 25 / 10.08.2008 22:13
/// Комментировать



Смерть

Маленькая девочка печально смотрит на тебя, протягивая изящные ручки и затаив дыхание. Она совсем не улыбается, но на губах все же отражается некая таинственная улыбка, которая завораживает, словно бы говоря, что она знает что-то такое, чего не знаешь ты. И оттого этот почти незаметный изгиб ее губ создает чуть-чуть зловещее ощущение. Но она столь мила, столь красива и по-детски невинна, что хочется протянуть к ней руки и взять ее за ладошку, а затем просто пойти вслед уходящему солнцу, вглядываясь в горизонт, сходящийся на границе поля и леса впереди. Она тянется к тебе, вопрошающе смотря в твои глаза, и этот взгляд чистоты и непорочности вызывает улыбку и прилив нежности. Тебе хочется быть рядом и защищать эту девочку от всех, кто окажется рядом и способен причинить ей боль. Ты чувствуешь родительскую заботу и волнение за нее. Но не делай этого, не тяни к ней свои руки, не улыбайся ей и не пытайся произнести ни одного слова. Ведь если ты посмотришь более пристально в ее глаза, то увидишь печаль, совершенно не детскую и совсем не святую. Это взгляд зачаровывающей бесконечно трагичной и одинокой Смерти. Это взгляд, в котором обида и холодность. Она начинает щуриться, потому что ты вглядываешься в ее глаза, пытаясь понять, отчего она столь печальна. Ведь от тебя требовалось всего лишь протянуть руку и пойти с ней! Но таинственный взгляд обжигает, холодом гипнотизирует и вызывает страх.
В ее глазах ты видишь тысячи лиц, страдающих и увядающих. В ее глазах ты чувствуешь боль и страх. Ты подходишь к ней и пригибаешь колени, чтобы поравняться с ней по росту. Она смотрит на тебя так же невинно и так же печально.
«Пошли со мной» - говорит она совсем мягким и таким приятным голоском. Она хочет что-то показать тебе, куда-то отвести тебя. Ты делаешь лишь шаг, следуя ее пути, но тут чувствуешь, как седеют твои красивые пышные волосы, а кожа немного морщинится. Ты останавливаешься, и не смеешь сделать больше ни шагу за ней. Она оборачивается и просит идти дальше. Умоляющий детский взгляд, словно бы то, что она хочет тебе показать, это самое важное, вселенски важное событие. Не ходи, постой, взгляни еще раз на нее!
Я обернулся и увидел красивую девушку. У нее были шикарные темные волосы, чуть подкрашенные глаза, великолепно очерченные губы, такие сладострастные и такие ровные чуть приоткрытые, и очень глубокий взгляд. Она печально смотрит на меня, а оттого становится еще более грустно. Хочется подойти к ней и улыбнуться, рассмешить ее чем-нибудь, рассказать о самых красивых местах на Земле, которые удалось увидеть, рассказать о Фош-до-Игуасу, о том, как красиво там… И просто заставить ее улыбнуться. Хочется пригласить ее в дорогой московский ресторан и попросить надеть самое шикарное вечернее платье.
Почему же на ней этот темно-синий сарафан? Он из шелка, этот материал ни с чем нельзя спутать. Ткань эротично облегает ее фигуру, будто гладит ее своей мягкой и такой нежной поверхностью. У этой барышни очень красивая фигура, оголенные ножки ее столь притягивают, что хочется бесцеремонно припасть к ним и целовать. Но я делаю шаг и ощущаю, что внутри почему-то становится пусто. Увядание, которое никогда не жило во мне, вдруг поселяется в сердце и требует еще одной сигареты. Я достаю пачку из кармана пиджака и закуриваю одну из самых приятных сигарет, какие мне попадались в пачках, вглядываясь в эти печальные глаза. В них столько трагедии, столько обреченности и влаги, что нет сил выдержать этот взгляд.
«Поцелуй меня! » - говорит она таким приятным девичьим голосом. И на глаза у этой красотки наворачиваются слезы. Еще шаг и я прикасаюсь губами к ее лицу, ласкаю ее губы и ее щеки, жадно целую ее язык, всматриваюсь в этот бесконечно глубокий и чарующий взгляд, возбуждаясь все больше.
Она выросла, теперь маленькая невинная девочка стала взрослой, как впрочем и я сам. Она стала элегантной и избалованной. Теперь она может играть со мной, заигрывая и флиртуя с моей жизнью. Легко она позвала меня, и я прибежал, просто поманила изящным пальчиком с отличным маникюром, и я оказался рядом. И теперь я у ее ног, теперь мои уста целуют ее ножки, а ладони проводят по ее бедрам. Я запускаю пальцы под легкий сарафан и ласкаю ее. Когда я влюблен, я теряю голову, а значит приближаюсь к ней. Она любит это, но при этом отвергает. Я готов пойти за ней куда угодно, но она упирается в мою грудь и резко толкает. Затем разворачивается и отходит в направлении заката. Я всматриваюсь в ее глаза: в них боль и смерть, в них страх и ненависть, в них увядание.
Коварство и торжество – вот то, что я увидел в этом взгляде. «Иди за мной! » - приказывает она мне, зная, что в страсти я требую от женщины моего полного подчинения. Я сильнее и могу одним движением свернуть ей шею, но преклоняюсь…
Еще шаг, и моя кожа становится морщинистой. Я иду за ней по полю, а она все отдаляется. Я провожу рукой по волосам, и вижу между пальцами седину. Еще шаг, и я превращаюсь в старика. А ведь мне не стоило идти за ней!
Я бросаю взгляд на нее. Красотка протягивает ко мне свои руки. В левой руке у нее мои легкие, а в правой мое сердце. Она улыбается теперь, получив то, что принадлежало ей изначально. Теперь это мой подарок ей. И пусть мое сердце не обожжет ее кожу. Мое сердце и мои легкие в ее руках!
«Chico! Te quiero! Pero es muy importante para mi que tu vas conmigo. Tu vas a tener muchas besas si tu vas esta viaje. Por favor vas conmigo mi amor» - небрежно произносит она на испанском.
Никогда бы не подумал, что Смерть всегда изъясняется на испанском. Но именно так мне это представляется. Различные облики, какие я встречал в своей жизни, различные олицетворения и иногда очень красивые лица, но в глазах всегда торжество и печаль. Смерть никогда не бывает веселой, но всегда безупречно красива. Она манит и зовет пойти с собой. И каждый раз, когда я следовал ее дорогой, я видел этот пустой холодный взгляд.
Может, в этот раз мне удастся влюбить ее в себя…
/// 25.07.2008 05:16 // Комментарии: 23 / 28.07.2008 05:10
/// Комментировать



Бежать…

Хочется пить, безумно невероятно хочется пить. Все тело жаждет лишь одного глотка, лишь одной капли воды, которую готово впитать в себя. Во рту пересохло настолько, что кажется, будто онемели все нервные окончания языка. Лишь влага может оживить эту сухость, лишь один глоток может оказаться спасительным.
Я бегу, я бегу по полю, отдаляясь от очертаний большого бурного города, который еще продолжает напоминать о себе тысячами ропотных звуков. Я сломя голову бегу прочь, оставляя прошлое позади. И только грязь под моими ногтями оставляет воспоминание о тех событиях, что случились, только быстро бегущая по моим венам кровь оставляет воспоминание о прошлом, которое мгновенно зарастает под тысячами песчинок, остающихся на моих зубах. Песок летит в лицо, но это не остановит меня. Я продолжаю бежать, оставляя прошлое позади, оставляя те тысячи поцелуев, которые обожгли мою кожу, те миллионы слов, сказанных в порыве страсти, те миллиарды взглядов и триллионы прикосновений, и те режущие, как лезвия из нержавеющей стали, чувства. Все это я оставил, все это я покинул, все это стало прошлым.
Я продолжаю бежать, хотя больше не осталось сил, я бегу навстречу слепящему утреннему солнцу, которое освещает мне путь. Руки болят от той ноши, которую я взял с собой. Напряжение мышц вызывает жгучую не остановимую боль во всем теле. Эти сумки с моими вещами стараются удержать меня, вернуть назад к прошлому, напомнить о том, что было раньше. Эта температура заставляет меня остановиться. Ужасно хочется пить. Но нужно идти, иначе я опоздаю на поезд, а значит, мне придется остаться там, где я не хочу быть. Оттого я продолжаю идти, сжимая всю свою силу воли в одном порыве сбежать.
Мне удается преодолеть еще сотню метров, еще одна остановка, чтобы вновь продолжить путь. Я бегу от тех людей, что остались в прошлом, от тех событий, что, напоминая о себе, режут сердце на части, от тех предметов, которые были частью меня. Я бегу сам от себя. А ведь я делал это всегда – просто бежал от самого себя, рвался от того, что было частью меня. И иногда мне удавалось сбежать, укрыться за тысячами масок, за сотнями отговорок и десятками слов, которые спасали, избавляли и заставляли забыть прошлое. Я просто бегу, бегу всегда, бегу на протяжении всей своей жизни, оставаясь безучастным к своему собственному настоящему. Это как бежать впереди стрелок часов: они всегда догоняют, а я всегда бегу впереди и по кругу, пытаясь избежать столкновения.
Так я бежал, когда мне сказали, что мое будущее рухнет оттого, что я не подал одну бумагу в то учебное заведение. Мне сказали, что срок подачи заявления истек несколько месяцев назад. Тогда я впервые увидел Ее красивые черные глаза. Она смотрела на меня из темной бездонной бездны, когда я склонился на подоконнике на восьмом этаже. Она смотрела на меня и тянула руки ко мне. Она звала меня, и было удивительно заглядывать в Ее игривые черные глаза. Тогда Она была еще маленькой, еще совсем молодой, как, впрочем, и я. Мы игрались с Ней: я смотрел Ей прямо в глаза, думая о серьезных намерениях, и Она звала меня, протягивала ко мне руки и шептала, что так будет лучше. Но тогда я сбежал, сошел с подоконника и решил просто бежать. Тогда впервые я стал убегать от самого себя.
Я бежал, чувствуя жажду и боль во всем теле, когда самолет в США отправлялся через несколько часов из Шереметьево. Я просто решил убежать, потому что допустил это. Ее глаза отразились в остекленевших глазах этой молоденькой невинной девочки. Она была молода и безумно красива. Актриса, моя Натали, девушка, которая была столь прелестна, что этот кокаиновый бред и кровь из носа ужасно уродовали ее. И когда я вошел в кухню и увидел ее на полу, мне было даже не больно, мне просто хотелось бежать, бежать от самого себя, допустившего это. Она была молода и собиралась стать актрисой, а потом это ее увлечение и безумное количество денег ее отца. И я смотрел в ее холодные глаза, видя в них отражение все Той же, которая смотрела на меня из бездны несколько лет назад. Смерть. Она повзрослела, стала красивее и элегантнее. Теперь Она тихо улыбалась мне. Но я решил вызвать врача и прекратить эти игры. Через некоторое время после того, как случилась эта передозировка, а затем выкидыш, я решил бежать вновь. Я просто улетел в США. А ведь после той передозировки кокаина мы встретились вновь. Она стала замечательной актрисой, дочка очень богатого человека, и судьба чуть не свела нас…
Бежать иногда приходилось быстрее, чтобы стрелки часов не догнали меня. Я сидел в том самолете, который летел в Аликанте, и упивался виски. Я остался совсем один, думая, что лечу в Испанию к своей судьбе, но на самом деле убегал от самого себя. После четвертого стакана без льда мир приобрел какой-то призрачный смысл. Тогда мне безумно захотелось курить. Вспоминается этот город на восточном побережье, когда я сел на автобус и поехал к ней. А потом ее заплаканные красные глаза, глаза женщины, которая никогда не будет принадлежать мне. Хотя сейчас мне просто противно думать, что она бы принадлежала мне. Она впала в истерику и стала обвинять меня во всем. Безумная истерика этой женщины в тот дивный отпуск стала для меня причиной новых раздумий. Тогда я прикончил ту бутылку виски и вновь заглянул в Ее глаза, которые уставились на меня не моргающим взглядом через стекло балкона. Она смотрела на меня из темноты и звала к себе. Я поставил бокал и вышел на улицу. Я решил бежать.
Иногда я бежал слишком быстро, обгоняя ход стрелок на моих часах. Я безумно захотел ребенка. В целом, и сейчас я мечтаю о нем. Я бежал с тех пор с одной лишь целью – найти свою семью. Оказалось, что нашел чужую. Так сказала очень близкий мне человек, когда я понял, что убежал слишком далеко от самого себя. Сквозь жар сорокоградусной температуры я понял, что не убежал ни на йоту. Я просто вернулся к самому себе. Чужая жизнь с чужой судьбой в чужом городе совершенно чужой личности – вот что я нашел в Санкт-Петербурге. И это была чужая женщина, которая в конце концов сказала мне об этом. И я побежал дальше. Пытаясь убежать от самого себя, стараясь оставить позади все, что мне мешало, я оставил всю свою жизнь позади, бросил все, что у меня было и, изнывая от страшной жажды, побежал на поезд. Это всего лишь этап, всего лишь действие в той пьесе, которая заканчивается и начинается всегда с одними и теми же действиями: надо бежать.
Бежать всю свою жизнь, чтобы находить себя и от себя же бежать. Заглядывать в Ее глаза, в этот красивый взгляд своей Смерти, чтобы подмигивать ей, целовать Ее пухлые розовые губы и бежать дальше. Не остановиться, не прекратить этот вечный бег, потому что нужно бежать, нужно искать самого себя, распушать крылья и лететь, чтобы вновь опять находить себя и вновь бежать.
И сейчас, в этот самый момент, я просто сижу, чтобы перевести дух и перевернуть страницу. Новое действие, новый акт пьесы, новая глава, которая предрешена очередной попыткой сбежать от самого себя.
А вдруг тот взгляд, который я впервые увидел с восьмого этажа квартиры, когда заглядывался вниз и хотел прыгнуть, говорил мне об ином? Вдруг тогда стоило не делать шаг назад? Как в тот момент, когда щипало кожу и бежать уже не хотелось. Просто остановиться и просто перестать бежать. Может, моя судьба и хочет, чтобы я заглянул своей Смерти в глаза и не отверг Ее? Может, бежать не имеет смысла? Думаю, что это я узнаю, когда добегу до следующей остановки и сделаю хоть глоток воды. А пока необходимо сосредоточиться на беге от стрелок часов, которые догоняют. И просто бежать.
/// 21.07.2008 08:26 // Комментарии: 26 / 25.07.2008 02:08
/// Комментировать



Птичий крик

«Будьте осторожны! С платформы номер пять отбывает поезд с конечной остановкой – Тосно. Поезд не имеет остановок на станции – Колпино».
Я стоял на платформе и всматривался в желтый билет. Четко напечатанное слово «Москва» отдалялось где-то внутри потаенными воспоминаниями о прошлом. В голове звучала музыка, тревожная и ритмичная, словно кто-то играл на пианино в моей голове, нежно любовно нажимая на черные и белые клавиши и придаваясь ритму. И почему-то черных клавиш в моем прошлом было больше, а минорные ноты слышались все чаще. Я смотрел на билет, но видел множество эпизодов, которые с забавной торопливостью образовывались и накладывались один на другой, медленно сшивая перед взором картину. В ней столько лиц, столько событий, столько боли и сладковатых улыбок, дрожи от прикосновения губ и оглушительных криков, что я зажмурился, потому что невыносимо было все это слышать и понимать.
Поезд не имеет остановок на станции Колпино. Поезд идет мимо, будто не замечая эту станцию, игнорируя ее и лишь на миг сбавляя скорость, чтобы затем набрать прежний темп и двигаться дальше. Как бы хотелось быть таким поездом, который проскочит станцию и прорвется к своему будущему, - подумал я, чиркая зажигалкой и прикуривая сигарету. Как хотелось бы проигнорировать прошлое, проехать его, пролететь эту картину, что образуется из тысяч лоскутков, и лететь дальше навстречу заходящему солнцу.
На вокзале послышался птичий крик: душераздирающий, печальный и резонансный, будто птица звала другую птицу, пытаясь обратить на себя внимание. Птичий крик послышался из прошлого…
Эти руки, которые медленно расстегивают рубашку, эти губы, которые оставляют ожоги на коже, этот взгляд, такой серьезный и пронизывающий, этот крик… как бы хотелось проснуться иным человеком. Вот прямо сейчас открыть глаза и не обнаружить в руках вечно занятой и суетливый портфель, не обнаружить на себе пиджак, держащий в оковах busyness, не посмотреть на часы, которые последнее время стали торопиться еще больше и утомлять.
Но когда она подходила и проводила ладонью по груди, просовывала руку сквозь шелк рубашки, властно целовала и нетерпеливо засовывала другую руку в брюки, тогда стрелки часов на запястье останавливались, а портфель угрюмо становился у ног, и пуговицы словно сами проскальзывали через петельки рубашки. Тогда галстук становился ласково удушающим элементом игры, каждый взгляд был частью эротичного процесса, а каждое прикосновение, как будто становилось резонансным звуком гармоничной музыки. Мои руки проникали в ее джинсы и щупали ее упругие ляжки, сердце билось сильнее, и взгляд становился серьезнее. Привкус поцелуя, который возникал на языке, приоткрывал губы и возвращался к ней с выдохом. Сигарета, выкуренная на двоих, дым, разделенный пополам, тот десерт из черники, крема, орехов и сливок, бокал дорогого сухого вина, блики Эйфелевой башни, абсолютно все, что с нами происходило, принадлежало нам двоим и делилось всегда пополам. И оргазм, срываемый моим поцелуем и моим прикосновением, всегда делился между нами. И как-то дико несправедливо сейчас было видеть этот билет до Москвы, в котором значилась только моя фамилия.
Привкус поцелуя был и сейчас… Только его я чувствовал вперемешку с химическим запахом штампа, проставленного в моем паспорте. Запах и вкус, не сравнимый ни с каким иным, едкий и бытовой, проникающий под кожу, въедающийся в слизистую оболочку, привкус краски и яда от букв такого бытового содержания. Как же быстро этот запах въелся и вытеснил привкус поцелуя! И как же он четко намекал, что поезд не имеет остановок на станции Колпино.
Я открыл паспорт и посмотрел графу семейного положения. Там не значилось ничего, словно кто-то рукой смахнул все иллюзии, все эти крошки повседневности. Чистый лист, с которого все начинается, с завидной регулярностью проявляет себя в моей жизни.
Поезд на Москву уже стоял на перроне. Оставалось предъявить билет, показать паспорт и войти в вагон. Но что-то останавливало меня, что-то мешало так поступить. Ведь у таких людей, как я, всегда есть выбор, всегда есть несколько вариантов.
Когда ты подходишь и начинаешь читать меня, вглядываясь в каждый мой взгляд, в трепет ресниц и движения рук, я чувствую это. По коже проходит приятная дрожь, а волосы на руках начинают вздыбливаться.
Подул легкий ветер, и кожа покрылась мурашками. Волосы на руках стали выпрямляться, а губы почувствовали невидимый, но ощутимый поцелуй. Кожа чесалась, и сквозь поры медленно стали проявляться перья. Десятки белых перьев медленно росли из плоти, разрывая одежду и неумолимо вырываясь наружу. Люди стали окружать меня, не веря в то, что происходит. Портфель валялся в отдалении, а куртка рвалась от очередного взмаха крыльев. Перья покрыли тело, образуя сплошной птичий покров. Из-под ногтей росли когти, а шея стала покрываться пухом. Шелковая рубашка превратилась в лохмотья и безвольно упала на асфальт. Я издал птичий крик, оглушительный и звонкий. Прохожие побежали прочь, скрываясь и прячась от бури пуха и перьев, летящих от меня. Легкость и воздушность внутри разрывали меня. Резкий птичий крик рвался изнутри, и тысячи перьев окутали мое тело. Взмах, затем еще один и вокзал остался где-то внизу. Раскинув крылья, я полетел, забывая о прошлом и мысленно непрерывно давя на кнопку delete своей оперативной памяти. Памяти больше нет, как нет станций, паспортов и штампов, желтых билетов и осуждающих взглядов напуганных людей. Теперь только птичий крик, протяжный и оглушительный, крик, обращенный только к тебе!
/// 06.07.2008 03:47 // Комментарии: 19 / 21.07.2008 02:17
/// Комментировать



Столкновение

- Скажи, ты любишь меня? – она щурилась от яркого солнца и как-то смущенно улыбалась.
- Почему ты спрашиваешь?
- Потому что иногда мне кажется, что я совсем не та девушка, какая тебе нужна. Иногда мне кажется, что я не так красива и умна, и что ты несчастлив со мной… - она опустила глаза и взяла его за руку, поцеловав его ладонь.
- Ну, перестань! Пожалуйста. Ты самая удивительная, и ты рядом со мной. Посмотри, ну разве мне, вот мне в мои 30 лет нужен кто-то другой? – Он прикоснулся к ее подбородку и заставил посмотреть на него. – Я никогда в жизни не буду так счастлив, как сейчас. Благодаря тебе у меня есть смысл… смысл жить.
- Ты все это говоришь мне, постоянно мне так говоришь. Но я чувствую, вот не знаю, но на уровне интуиции, что мы расстанемся. – Она нахмурилась от солнечных лучшей, слепящих глаза, и потупила взор.

- Не говори так! Я очень тебя люблю.
Она шли по шпалам старой железной дороги, он придерживал ее руку, а она пыталась не упасть с прямой и такой гладкой балки железнодорожного полотна. Переступая с ноги на ногу, она смеялась и казалась такой счастливой. Он ловил ее всякий раз, когда она наклонялась в его сторону, и тихонечко игриво подталкивал, когда она слишком устойчиво шла по железной дороге.
- Скажи, что ты чувствуешь? Это предчувствие какое-то или что? Почему ты думаешь, что мы расстанемся? – он остановился и как-то по-особенному, серьезно посмотрел в ее полные счастья глаза.
- Денис, потому что я просто так чувствую… что мы скоро расстанемся с тобой. Я не знаю, почему.
Он приблизился к ней и обнял так, словно они не виделись уже пятнадцать с половиной лет. Он провел рукой по ее спине, отчего она выгнулась вся от удовольствия, и стал гладить ее волосы, вдыхая такой особенный запах ее кожи. Для него это был родной запах, который всегда придавал ощущение безопасности и поддержки.
Они познакомились совсем недавно… или знали друг друга всю жизнь. Интернет страничка, на которую она случайно скользнула, до сих пор где-то висит в глобальной сети. Она с упоением читала «ее первый рассказ» – так он назвал то произведение, которое она прочитала первым из длинного списка рассказов и миниатюр, которые он размещал в интернете. Всего один комментарий, оставленный на той страничке, теперь он повторяет каждый день, вставая утром и засыпая вечером, бесконечной чередой абсурдных дней. «Замечательно! Мне очень понравилось! Ты прекрасно пишешь. Но правда ли то, о чем ты пишешь? ». Вот и сейчас он сидит у своей постели и повторяет эти слова, вглядываясь в пустоту темной сырой комнаты. Он написал ей в ответ: «Это будет правдой, если я найду свою судьбу».
И он нашел ее, встретился и теперь очень нежно обнимал ее. И она была для него чем-то большим, чем просто знакомая или просто любовница. Она была его судьбой.
Он осторожно взял ее за плечи, такие изящные плечи ЕГО Афродиты, и поцеловал ее в губы, такие женственные мягкие и желанные. Это было как-то необычно, что когда он целовал ее, она всегда облизывала его язык и не представляла, как это можно целоваться без языка. Он любил в ней все: начиная от тонких кошачьих ногтей ее пальчиков и заканчивая кончиками ее волос, всегда аккуратно подстриженных.
Они подошли к станции. Было около восьми вечера – время, когда они расходились в разные стороны, чтобы встретиться вновь. Он шел домой через железную дорогу и по мосту через реку, а она садилась на поезд, который следовал в город.
Оставалось всего лишь несколько минут до очередной разлуки. Он, было, отпрянул, чтобы в последний раз за сегодняшний день посмотреть на нее и поправить ее прическу, а она резко схватила его руку и положила назад на свою талию талию.
- Не уходи. – Прошептала она. – Ты нужен мне больше, чем моя работа и моя жизнь.
Он ничего не ответил. Внутри все сжалось и стало трепетно-тонким. Он не мог отпустить ее. Они стояли на железнодорожном полотне и смотрели друг на друга. Он обнял ее и ласково прижал к себе, зарываясь носом в ее волосы и целуя ее шею. Она нашла его губы и стала жадно ловить его каждый поцелуй, наслаждаясь и упиваясь этими прикосновениями. Она не смогла отпустить его.
«Они обнимались и не обращали никакого внимания на обстановку вокруг. Одна из женщин, свидетель происшествия, стоявшая в это время на перроне, кричала им об опасности, а дежурная по переезду не переставая свистела в свисток. Но влюбленные не реагировали» - сказал Грешнов, закуривая очередную сигарету дрожащими руками.
В последний момент она увидела поезд, приближавшийся к ним на бешеной скорости. Еще мгновение, и она с силой вытолкнула его со шпал на обочину. Последнее, что он видел, это ее протянутая к нему изящная рука и тоскующий, какой-то безжизненно одинокий взгляд.
«Зачем? Зачем ты это сделала? » - в полумраке той одинокой темной комнаты он не нашел ответов.
По мотивам реальных событий:
http://www.vz.ru/news/2008/7/3/1 83348.html
/// 03.07.2008 21:06 // Комментарии: 31 / 13.07.2008 20:20
/// Комментировать



Венеция

Петербургские ночи в это время года становятся невероятно похожи на дни. Солнце светит все также, вода поблескивает яркими чешуйками, а свежий порыв ветра на канале дает ощущение бодрости.
Я стоял на канале и вглядывался в воду. Было уже около 12 часов ночи, и совсем не хотелось никуда идти. Моя сигарета медленно дотлевала между пальцами, на улице никого не было, а оттого становилось еще теплее внутри и как-то уютно.
По каналу медленно проплавал маленький экскурсионный пароходец. Он еле-еле продвигался по каналу, сонно так, чуть не задевая каменные оковы водной глади. На судне сидело несколько мужчин. Они обсуждали что-то, но я не мог уловить их разговора. А чуть в отдалении от них на палубе стояла девушка. Она уперлась локтями в ограждение и смотрела по сторонам. Ее длинные волосы развевались по встречному ветру, а глаза блестели от восхищения, которое она испытывала от окружавшей ее архитектуры.
Я стоял на берегу и смотрел на нее, проплывающей на корабле мимо. Она обратила внимание на меня и помахала рукой. Я помахал ей в ответ, и вновь затянулся сигаретой.
Было видно, как она тоже затягивается сигаретой и пристально смотрит на меня. И было что-то общее между нами, смотрящими друг на друга. Она показала рукой на себя, затем показала на меня и дала понять знаками, что я ей нравлюсь. В ответ я засмеялся.
Корабль проплывал мимо меня, и я увидел табличку «Венеция», на которую и опиралась девушка.
- Венеция, - произнес я, обращаясь к ней, отдалявшейся от места, где я стоял, - ты очень мила.
На следующее утро я слишком торопился, чтобы что-то замечать по сторонам. Я спешил на работу, а в голове только и звучала эта фраза, которую я услышал от той девушки во сне: «Красавчик, ты понравился мне. Жаль, что я на корабле, а ты на берегу». Она не произнесла ни слова вчера, но сотню раз проговорила эту фразу в моем сне.
Я подходил к зданию офиса. Канал был пуст этим утром, ни одной живой души. И вдруг я заметил ее. Будто освещенная лучами солнца рядом с каналом стояла та самая девушка, прислонившись к ограждению и с интересом смотря в мою сторону. Время будто остановилось и решило подождать моих дальнейших действий. Я подошел к ней и прямо взглянул в глаза.
- Это ты была вчера на пароходе?
- Так это ты стоял на мостовой и махал мне рукой! – произнесла она таким мягким с чуточкой нежности голосом.
- Ты очень красива. Я хотел сказать тебе…
Она протянула руку и прислонила указательный палец к моим губам, после чего подошла ближе и поцеловала меня.
- Иногда нам приходится выбирать: оставаться на берегу или плыть дальше на корабле. – Улыбнулась она. – И вчера ты остался, а я уплыла.
- Но я ничего не мог поделать. Ты уплывала, а мне так хотелось остановить тебя. Я не знал что сделать. И теперь ты здесь… - пролепетал я. – Как тебя зовут?
- Ты знаешь это!
- Венеция… - с осторожной догадкой произнес я.
Она улыбнулась белозубой яркой улыбкой и, обхватив мои щеки руками, поцеловала с таким бурным упоением, что как будто это был последний поцелуй в ее жизни.
- А ты хорошо целуешься, - сказала она.
Я скользнул взглядом по ее плечам, таким изящным и таким привлекательным, по очертаниям ее груди, на секунду остановился на ее стройных обнаженных ножках, чтобы вновь посмотреть в ее безумно красивые глаза.
- Венеция, очень необычное имя… У меня работа
- Забудь об имени, забудь о работе, забудь обо всей своей жизни! Ведь я рядом – страстно прошептала она, прислоняясь ладонью к моим брюкам, а другой рукой шебурша мои волосы на затылке. – Ты чувствуешь? Ты ведь понимаешь, что корабли, курсирующие по каналам Петербурга, никогда не возвращаются назад.
- Но они ходят по кругу, - прошептал я.
- Тебе выбирать.
Она несколько отстранилась от меня и вновь улыбнулась. Мне очень нравится, когда девушка улыбается такой беззаботной, немного беспечной улыбкой. Я потянулся к ней и прижал к узорной ограде канала, затем на миг задержал свои губы у ее шеи, и медленно прикоснулся к ее устам, продолжая поцелуй столь долго и столь сильно, насколько я мог.
- Если так должно быть, то так будет. – Категорично произнес я.
Потом отпрянул от нее, развернулся и быстрым шагом пошел в офис. Я больше никогда не встречал ее.
Иллюзии и сказки иногда возникают и заманивают в свои таинственно-коварные сети. Но никогда нельзя позволять себе быть в их власти.
/// 02.07.2008 20:57 // Комментарии: 24 / 03.07.2008 22:12
/// Комментировать



Мой ангел

Помнишь тот день? На небе было много красивых перистых облаков. В воздухе витало предвкушение и ожидание. Ты отвела меня к роднику и показала очень красивые места. Я пил святую воду из твоих ладоней, прикасаясь губами к твоей нежной коже и заглядывая в твои большие красивые глаза. А потом ты начала брызгаться. Капли холодной родниковой воды оставались на моем лице и намочили мои волосы, а ты так звонко смеялась, что хотелось обнять тебя. Но каждый мой порыв прикоснуться к тебе заканчивался ничем, потому что ты исчезала.
А потом мы стали возвращаться с родника, и тут прогремел оглушительный гром, и начался ливень. Мы стояли под большой сосной, которая укрывала меня от дождя, и целовались. Теплый ливневый вечер заканчивался влажной до нитки одеждой и возбужденным настроением. Я бежал по этим лужам, и ты была рядом со мной, сжимая мою руку и смеясь.
А иногда я с удивлением смотрю в твои глаза. Эти глаза заворожили меня, и теперь я следую за ними везде. Они иногда бывают зеленого цвета, когда тебе легко, отчего становится и мне как-то светло и приятно. Когда я лежу на постели, а ты лежишь на мне и улыбаешься жемчужной улыбкой. Ты целуешь меня, но я почти не откликаюсь на твои порывы страсти. Ты нюхаешь мою кожу и прикасаешься носиком к моей щеке. Я шепчу тебе что-то ласковое, а ты облизываешь мои губы, чтобы я ничего не говорил в этот момент.
Иногда твои глаза становятся карими, даже черными. И тогда ты начинаешь злиться, кричать и больно ударять меня в грудь. Ты берешь меня за шею и начинаешь сдавливать мое горло. Я ничего не могу поделать с этим и поэтому просто начинаю задыхаться. А ты все сдавливаешь горло и с интересом смотришь на то, как я молящее закрываю глаза. Затем ты прислоняешься губами к моим и целуешь меня. И твои поцелуи становятся жгучими, твои губы обжигают, ядовитый огонь обжигает кожу. Ты с волнением смотришь в мои глаза столь пристально, что кажется, что ты меня не видишь. И заставляешь целовать твою шею и обнимать тебя все крепче, пока не говоришь “Enough”.
Твои глаза иногда бывают ярко голубые, и тогда я сжимаю твои волосы сзади и оттягиваю их, чтобы целовать твою шею и ласкать губами твою грудь. Ты полностью подчиняешься мне, делаешь так, как я тебе говорю, и просто любишь меня. И когда я хватаю твои запястья, приподнимаюсь над тобой и громко учащенно дышу, ты полностью отдаешься мне, покрякивая от возбуждения и глубоко вдыхая воздух.
А помнишь тот момент, когда ты подошла ко мне вплотную и оглушительно закричала: «Пиши заявление об увольнении». Я написал его и просто последовал за тобой. И ты привела меня сюда. А тогда ты была права!
Я помню тот день, когда умерла Лизбет. Ты стояла рядом со мной перед ее могилой и предложила закурить. Отдаваясь первой в своей жизни сигарете, я держал тебя за руку, сжимал твои нежные пальчики и чувствовал боль где-то внутри, в сердце. Ты стала шептать мне, но я не слышал тебя, и тогда ты дала мне пощечину и приказала идти домой и написать тот стих.
А еще вспоминаю, как я сидел в комнате и курил одну сигарету за другой. Мне было противно и страшно одновременно. Не было никого вокруг, и только сигаретный дым обволакивал меня. Только что был разговор со следователем. Мне грозило 5 лет тюрьмы общего режима, а тот парень, который влетел в мою машину на скорости 80 км. ч. медленно умирал в больнице. И ты подошла ко мне, села рядом на пол и прижалась губами к моей руке. Ты сказала: «Все будет хорошо. Мы выберемся. Но ведь я предупреждала тебя насчет этой девки, которую ты подвозил…».
Ты ревнива, и я это знаю. Но иногда так хочется почувствовать себя не только в твоей власти.
А помнишь, как я стоял перед тобой на коленях посреди Таймс Сквер в Нью-Йорке и целовал твои руки. Повсюду было множество народа, которые озирались на нас и с усмешкой комментировали. А я просто целовал твои запястья и твои пальчики с хорошим маникюром. И ты отдавалась моим поцелуям полностью, зажмуривая глаза и смеясь моим действиям. Ты была со мной, все это время ты была со мной.
Иногда становится обидно, когда ты ошибаешься. Ты так захотела ребенка, и я заразился этим безумным желанием – воспитывать существо, которое от меня. Быть рядом с ним и любить его, моего ребенка. А потом ты передумала и просто исчезла, оставив меня одного.
Исчезла, чтобы опять появиться и опять кричать на меня, чего-то требовать и куда-то меня звать. Ты схватила мои руки и побежала, утягивая меня в очередные авантюры и завлекая в очередные свои ловушки.
Я помню ту ночь, когда ты издавала такие пронзительные женственные звуки, отдаваясь моим движениям и придаваясь моим ласкам. И я помню, как ты оставила меня потом.
Сейчас ты рядом со мной, сейчас ты гладишь меня по волосам и прижимаешься ко мне с неизменной лукавой улыбкой. Ты что-то готовишь для меня, что-то ожидаешь и к чему-то влечешь. Я знаю, что опять ты можешь подвести меня к краю и сказать, чтобы я сделал шаг. Мне будет страшно и смешно. И ты знаешь, что я положусь на тебя и сделаю этот шаг в пропасть. Потому что все, к чему ты меня подводишь, иллюзия, и потому, что ты знаешь, что лучше для меня.
Просто потому что ты – мой ангел хранитель, и потому что ты любишь меня.
/// 29.06.2008 19:29 // Комментарии: 6 / 30.06.2008 19:43
/// Комментировать



Вредная привычка

Fur meine Natalie
Столь искусно созданная, такая превосходная и тонкая, ОНА была у меня в руках, я обладал и игрался с ней меж пальцев, любил ее так сильно, что мне не хотелось использовать ее для удовлетворения. Хотелось наслаждения. Сколько же пришлось потратить сил, сколько искусства и мастерства, чтобы создать ее и почувствовать у себя на языке, чтобы ласкать ее теперь. Тончайшее одеяние, нежная продолговатая форма, приятный запах, дурманящий и вызывающий слюну, засушенные листья, уложенный под белый как кружева на платье лист бумаги. Один щелчок, и я обворожил ЕЕ своим огнем, заставил тлеть и изнывать по мне. Один лишь взгляд, одно прикосновение губ и ТЫ МОЯ, принадлежишь теперь мне. Навсегда, хоть это и мгновение. Я прикасаюсь к тебе лижущим огнем, беру тебя в рот, обнимаю губами и делаю одну затяжку. Мой язык ласкает твой дым, твои чары. Ты дымом лижешь слизистую оболочку рта, прикосаешься к горлу и пронзаешь мои легкие. Пока одну затяжку, ведь я хочу лелеять удовольствие. Ты моя и одурманиваешь мозг, покоряешь меня своим смехом, своими ласковыми движениями и своей призрачностью. Я будто бы проваливаюсь, падаю в неизведанное пространство, создаваемое твоим дымом и дурманом. Лишь только сделал для тебя одно движение, и ты овладела мной и покорила. Я твой раб. А ты все смеешься надо мной и водишь хороводы над МОЕЙ душой, словно потешаясь над моими потугами, над моей напряженностью и серьезностью к ТЕБЕ. Ты дурманишь меня, уносишь в другое измерение и оставляешь там в раздумьях о тебе. Твой смех меня так сильно обижает. Я твой, признай, принадлежу тебе. Но я хозяин твой, поэтому не издевайся. Я прекращу твою пляску, заставлю тебя замолчать и внемлить моим помыслам и движениям. Я делаю еще затяжку, потом еще и еще напрягаюсь над тобой и прислоняюсь губами к тебе, высасываю из тебя все естество твое, твои желания и мысли, твои эмоции и всю ТЕБЯ. Ты догораешь, уже тлеешь меж моих пальцев, а я сжимаю тебя и люблю.
Я отшвыриваю с презрением догоревший окурок, это безжизненное обмякшее тельце, которое уже не ТВОЕ. Я выбрасываю оболочку, такую неживую и пустую, ведь душу я так сильно берегу в СЕБЕ. Я выбросил окурок, но ТЫ теперь во мне.
Спасибо за дурман, за силу жажды и за твое либидо. Они теперь во мне, в моем сознании и крови, которая с частицами ТЕБЯ разносится по плоти. Ты теперь всегда со мной, ты у меня в крови и в сердце, что питается тобой.
На этом все, пора бежать. Смешно, немного вакханалии в дыму, что надо мной. Ты рядом, чувству. Живу. Курение зло, но сколь же сладостно оно.
P. S. При создании были использованы следующие ингредиенты: табак, наркотик и ОНА.
/// 27.06.2008 19:49 // Комментарии: 34 / 30.06.2008 20:16
/// Комментировать



<< Назад Все Далее >>

Записи: 1..10  11..20  21..30  ...

Выделенный сервер, аренда серверов, дешевые сервера, купить сервер, хостинг сервера

Анкета

Имя: Денис

День рождения: 26.12.1984

Дислокация: Москва

Интересы: Бизнес, Литература, Любовь, Музыка, Политика, Работа, Секс



Мои друзья

chu, Sheen, pendulum, Мадам Лемпицка, tata200784, Hostis generis humani, Morrigan, Zadira


Интересные люди

Самочка, Гадкий утенок


Мои комментарии

Илья Кан: "деньги не пахнут" как бы не так!Флейта: жаль что я не робот


Интересные записи

Гадкий утенок: Рынки капиталаГадкий утенок: написал анекдотГадкий утенок: Три грейпфрутаГадкий утенок: Частный взгляд на евроSheen: А эта запись ну самая наипоследнейшая.


Член союзов журналистов

Любители кошек


Сыграем?

Маджонг Кристаллы
Линии Калейдоскоп
Коллекционер Пузыри




По организационным вопросам обращайтесь к Главному редактору
По техническим вопросам обращайтесь к Верстальщику
Мобильная версия wap.thejournal.ru
Экспорт в RSS 2.0